По-большому Певец Шура в гостях у Максима Ковалевского и Лены Батиновой

17 июня 2010, 19:05

КОВАЛЕВСКИЙ: Из Ивановской области написали: "Нравятся многие песни Шуры. Цепляет чем-то. Но куда-то он пропал". Да никуда он не пропал, он, у нас в студии.

ШУРА: Вот он я!

КОВАЛЕВСКИЙ: Здравствуйте, Саша.

ШУРА: Здравствуйте, здравствуйте.

БАТИНОВА: Здравствуйте, салют! Пишет Марина тоже: "Шура, ты сейчас в камеру посмотрел, а я тебе помахала. Ты видел?"

ШУРА: Да-да, Мариша, привет.

БАТИНОВА: Короче, все рады. Марина еще спрашивает: "Тут нам форумчанка Дольче-Вита напомнила про Дольче Виту и феллиниевское купание в фонтане. Вы купались когда-нибудь в фонтане ночью с приятным человеком?"

ШУРА: Ага, это в тот день, когда зеленые береты, и я туда же. Знаешь, шикарно! Я прямо в центре, Афродита.

КОВАЛЕВСКИЙ: Мы все видели эти фотографии.

ШУРА: Да-да, я помню.

КОВАЛЕВСКИЙ: Саша, подождите, давайте по делу. Концерт же. Я слышал: у Шуры концерт.

ШУРА: Так сегодня концерт.

КОВАЛЕВСКИЙ: Где?

ШУРА: А это Водный стадион у нас, и тут сбоку клуб есть. Там.

КОВАЛЕВСКИЙ: А, это прямо по Ленинградке слева?

ШУРА: Да-да, приходите. В 22 с копейками.

КОВАЛЕВСКИЙ: Слушайте, там уникальное место. Там два заведения рядом.

ШУРА: Я знаю. Одно с мотоциклами, шикарненько.

КОВАЛЕВСКИЙ: И в прошлом году летом там у меня у товарища была свадьба. И в какой-то момент, уже стемнело, все ждут салют. И тут действительно начинается фантастический салют, мы так посчитали, примерно 100 тысяч евро они запузырили в воздух. И он такой: ну, ребята, как вам салют? Все оценили: молодец, понравилось. А оказалось, что это соседи потратились.

ШУРА: Под шумок так: все тебе, дорогая! А там: с днем рождения, Вася!

КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, а у вас что-то будет такое там, какой-то перфоманс?

ШУРА: Перфоманс, да, а как же! Приходите, прибегайте.

КОВАЛЕВСКИЙ: Что ждет благодарного зрителя?

ШУРА: Живой звук, новые песни, безусловно. И сейчас будет новая песня для благодарного слушателя.

КОВАЛЕВСКИЙ: Есть новая песня?

ШУРА: Есть новая песня.

КОВАЛЕВСКИЙ: Саша, ну а вообще как дела?

ШУРА: Хорошо дела. Еще одна из ведущих, сейчас сообщили мне большую радостную новость, одна из ведущих радиостанций (ну, "Маяк" – самая-то ведущая!) Взяли в ротацию вторую мою песню.

КОВАЛЕВСКИЙ: На "Маяк" взяли еще одну?

ШУРА: Ну, так скажем, и на "Маяк" возьмут тоже. Если взяли туда, то на "Маяк" тем более.

КОВАЛЕВСКИЙ: Это большая проблема, чтобы взяли песню в ротацию?

ШУРА: Это громадная проблема.

КОВАЛЕВСКИЙ: Почему? Что им нужно?

ШУРА: Что им нужно? У меня к тебе вопрос: что им нужно, а? Нужно войти в доверие, нужно доказать, что ты не алкоголик и не наркоман.

КОВАЛЕВСКИЙ: А какая им разница?

ШУРА: Им есть разница.

КОВАЛЕВСКИЙ: Они же титрами на радио не пускают, что он не алкоголик и не наркоман, и поет про Беловежскую пущу.

ШУРА: Ну, черт побери! Ну, они добились этого, что я стал такой весь пушистый и волшебный, и теперь берут меня на радио.

КОВАЛЕВСКИЙ: Серьезно? То есть имидж артиста имеет значение?

ШУРА: Да, представляешь, имеет значение, да. Для них, для этой радиостанции, это имеет значение.

КОВАЛЕВСКИЙ: Это бред какой-то! Нет, ну, серьезно, а как пробивать?

ШУРА: Ну, пробили, пришлось бросить все, чтобы попасть туда.

КОВАЛЕВСКИЙ: Все силы пришлось бросить туда.

ШУРА: Да, бросить на это дело. Песня больно хорошая, поэтому и взяли.

КОВАЛЕВСКИЙ: "Или, или" называется?

ШУРА: "Или, или" уже играет, уже последние недели доигрывает на той радиостанции, уже в хит-параде, уже заканчивает.

БАТИНОВА: И у нас тоже она есть.

ШУРА: Да? И у вас есть. А мы вам новую еще могли. Ну, давайте "Или, или", пускай уже люди знают.

КОВАЛЕВСКИЙ: А мы же можем и "Или, или" послушать, я ее не слышал, кстати. И еще какую-нибудь.

ШУРА: Да? Там еще "Твори добро" есть на флэшке.

КОВАЛЕВСКИЙ: Тогда "Или, или" послушаем. Просто "Твори добро" мы уже все слышали, а "Или, или" нет.

ШУРА: Она, послушайте.

БАТИНОВА: У нас сегодня очень весело.

КОВАЛЕВСКИЙ: Весело, правда. Ростовская область спрашивает: "Шура, когда вы приедете в Ростов-на-Дону. Мы зажрались".

БАТИНОВА: Заждались.

КОВАЛЕВСКИЙ: Заждались. Заждались.

ШУРА: Зажрались – поделитесь.

БАТИНОВА: Помидоры у них там.

ШУРА: Я-то приеду. Я-то приеду. Зовите, приедем. Надо позвать. На сайте есть все адреса, зовите. С удовольствием. Пока в планах не стоит.

КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, сайт назовите, хотя бы.

ШУРА: Шура точка ru. Доллар, эйч, ура. И там гастрольный график. И там директор, там все, все. Зовите. С удовольствием. Стоим мы дешево, поем сердито и живьем.

БАТИНОВА: Живьем, кстати. Как вы, музыкантов возите или берете минус?

ШУРА: Ну, у меня минус играет, да. И я пою.

КОВАЛЕВСКИЙ: Саша, а это так важно? Я тут "ВИА Гру" допытывал. Ну, правда.

ШУРА: Им это неважно.

КОВАЛЕВСКИЙ: А они мне чуть глаза не выцарапали.

ШУРА: Нет, ну, девки поют. Поют.

КОВАЛЕВСКИЙ: Я знаю.

ШУРА: Поют они. И их, правда, за это, чтобы они пели, долго уговаривают. Но поют.

КОВАЛЕВСКИЙ: Я что пытался донести до "ВИА Гры"? Мне кажется, что зрителям на самом деле не важно, живой звук, не живой. Им главное – на любимого артиста посмотреть.

ШУРА: Нет, нет. Ну, это глупость. Мне кажется, нет. Мне стыдно. Если я без голоса, я просто возвращаю деньги. Я пою живьем. И у меня программа идет не столько, сколько по времени обозначена. А она идет, пока просят. Меня, правда, уже директор за штаны оттягивает. То есть, я люблю свою работу, люблю. И зато точно я знаю, я работаю один раз, и меня еще сто раз туда позовут. Поэтому у меня график – во!

БАТИНОВА: У меня, кстати, наоборот┘ Я просто хочу поддержать тех, кто любит, то есть, слышит живое выступление. Мне нравится даже, когда там сбивается дыхание. И человек настоящий такой.

ШУРА: Энергия. Я даже специально импровизирую, показываю, что это не так, я пою по-другому специально все известные вам песни.

КОВАЛЕВСКИЙ: Не так, как на диске.

ШУРА: Не так, как на диске, специально. А некоторые стоят, знаешь: "Ну-ка, ну-ка!" Жена мужа привела и ему┘ И иди сюда. И он стоит весь вечер. Потом: о-о! Поет. И он тоже. Ну, раз поют, значит, все нормально.

КОВАЛЕВСКИЙ: Смотрите, сколько лет народ, в принципе, воспитывали и объясняли им, что, нет, это важно, чтобы артист пел. Вы же не лохи какие-то позорные! Да?

ШУРА: Да. Но многим, действительно, все равно.

КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, вот, видите!

ШУРА: Многим, действительно, все равно.

БАТИНОВА: Есть, есть, да.

ШУРА: Но мне не все равно. И ко мне идут и идут. А в Германии был концерт, расскажу. Значит, у них цветы в багажнике. И они просят два отделения. Я говорю: "Зачем два отделения? Я работаю, 12 раз переоденусь. И балет 12 раз. Идет два с половиной часа концерт живой.

БАТИНОВА: Ничего себе!

ШУРА: Нет, пожалуйста, нам нужен антракт. Оказывается, они смотрят, программа живьем или нет, потом идут за цветами в багажнике. Я смотрю: весь зал с цветами! Я думаю: ну, все, доверие пошло!

БАТИНОВА: После антракта. Ничего себе!

ШУРА: так. А так они цветы уносят домой.

КОВАЛЕВСКИЙ: Серьезно?

ШУРА: А в антракте могут и уйти. Мне одна из певиц рассказала. То есть, могут просто. Такое у них. Деньги обратно не просят, слава богу.

КОВАЛЕВСКИЙ: А ситуация! Недавно на канале "Россия" я смотрел что-то, какой-то концерт на Красной площади.

ШУРА: Ну, это ж всегда все идет как бы. Если съемка, то всегда фонограмма.

КОВАЛЕВСКИЙ: О!

ШУРА: А кто-то лезет живьем. Но это не получается.

КОВАЛЕВСКИЙ: Нет! Кстати говоря, получается.

БАТИНОВА: Потому что надо очень хорошо ставить звук.

КОВАЛЕВСКИЙ: Би-2 пели живьем. Нормально. Отлично спели. Отстроили звук.

ШУРА: А некоторые лезут и получается┘

КОВАЛЕВСКИЙ: Мы пишем┘ Сегодня 2010 год, на секундочку. Что мы, сегодня не в состоянии организовать звук даже на Красной площади?

БАТИНОВА: Потому что лень.

КОВАЛЕВСКИЙ: Да.

ШУРА: Но кто-то не умеет, понимаешь? И лезет.

КОВАЛЕВСКИЙ: Да! И, например, смотришь, Би-2 поют живьем. Ну, многие пели живьем. А Кристина Орбакайте ходит┘

ШУРА: Но у нее балет. Она танцует. Это всегда уже было заведомо и ясно. Кто с балетом, а кто┘

КОВАЛЕВСКИЙ: Так у вас же тоже балет!

ШУРА: Но я с ними не танцую синхрон. Я с ними не танцую. Я даже ни одно движение не повторяю.

КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, хорошо. Она тоже не особо там танцует. Она, скорее, расшагивает.

ШУРА: Нет, она все повторяет. У нее все синхроны, все четко, у нее шоу поставлено. У меня балет работает отдельно от меня.

КОВАЛЕВСКИЙ: Поэтому, если она танцует синхрон с балетом, значит ей можно петь не живьем.

ШУРА: Ей нельзя петь не живьем. Но это ее личное дело.

КОВАЛЕВСКИЙ: Хорошо. Вам предлагают спеть на Красной площади. Говорят: но у нас условия, это запись, поэтому фанера.

ШУРА: Ну, было такое не раз. Ну, что? Если мне нужен эфир, будет фанера, значит. Но это Красная площадь, это отношение другое. А когда сольный твой концерт и ты с людей берешь деньги за билет, то мне стыдно до смерти. Я никогда не выйду. Я сколько раз деньги возвращал. Мне говорили организаторы: "Да пой ты под фонограмму!". Я говорю: "Нет, давайте мы на день переложим, я возвращаю вам деньги. Я полечу горло и потом будет концерт". То есть, меня не уговоришь. Даже когда фонограмма, я пою сверху. Мне говорят: "Ну, микрофон-то выключен". Надя Бабкина подходит: "Ты чего орал-то? Мы все ржем. Микрофон отключен. Этот поет!"

КОВАЛЕВСКИЙ: Саш, я вам должен сказать, а кто писал песни "Отшумели летние дожди" и┘

ШУРА: Слова мои, Есенина – музыка.

КОВАЛЕВСКИЙ: Как, Есенина музыка?

ШУРА: Музыка Паши Есенина.

БАТИНОВА: Господи, Макс! Это из-за этого грибочка, который тут был. Надо пропылесосить все-таки.

КОВАЛЕВСКИЙ: Вы видели гриб, да?

ШУРА: Видел, да. Не надо пылесосить. Надо удобрять.

БАТИНОВА: После нас ди-джей Травкин.

КОВАЛЕВСКИЙ: Я хочу сказать, что для меня эти песни – "Отшумели летние дожди" и еще какая там┘

ШУРА: "И не верь слезам. Все вернется". Тоже слова мои.

КОВАЛЕВСКИЙ: Правда?

ШУРА: Да.

КОВАЛЕВСКИЙ: Спасибо большое.

ШУРА: "Твори добро" – тоже песня моя. Все мое. На здоровье.

КОВАЛЕВСКИЙ: Эта музыка она во мне будит гормоны счастья, как бананы.

ШУРА: Елки-палки!

БАТИНОВА: Как солнце! Бананы! Гормон счастья – солнце только.

КОВАЛЕВСКИЙ: Ребята, спокойно! В бананах – гормоны счастья.

ШУРА: А у него бананы!

БАТИНОВА: Ты, Максик, нам все рассказал о себе.

КОВАЛЕВСКИЙ: Ребята, это известно, в бананах есть гормоны: в бананах, в солнце и в песнях Шуры.

ШУРА: В шоколаде, в бананах и в солнце. Давайте так округлим все.

БАТИНОВА: Прекрасно! Мы живем на Гаити.

КОВАЛЕВСКИЙ: Я вам хочу сказать огромное спасибо. А кто делал аранжировки?

ШУРА: Павел Есенин. Тот, кто создавал группу "Hi-Fi".

БАТИНОВА: Кстати, Кедр спрашивает у вас: "Вы больше никогда не будете сотрудничать с Павлом Есениным?"

ШУРА: Будем мы сотрудничать. Звонит мне Паша, мы общаемся с ним замечательно. И будем немного погодя. Сделаем мы что-то с ним обязательно.

КОВАЛЕВСКИЙ: Но, правда, талантливый┘

ШУРА: Он обалденно талантливый┘ Мы – обалденно талантливейший тандем. Мы спелись так и вообще сдружились. Мы из Новосибирска, мы приехали вместе. Сначала приехал я, потом приехал он.

КОВАЛЕВСКИЙ: Нет, ребята молодцы!

БАТИНОВА: И моя подруга, у меня есть подруга, которая┘ Ой, кстати, надо узнать, не родила ли она? Сегодня это просто должно быть. Она говорила как раз о том, что она видела. Когда она жила в Новосибирске, она видела ваши выступления в клубах. И это всегда было очень талантливо, очень сильно.

ШУРА: Спасибо.

БАТИНОВА: А я не знала, что Есенин тоже Павел из Новосибирска.

ШУРА: Да, да.

КОВАЛЕВСКИЙ: Вам написали: " Шура, спасибо. Обалденно!" Из Санкт-Петербурга. О-бал-денно!

ШУРА: Спасибо, Питер.

БАТИНОВА: А я, кстати, хотела вопрос задать от Ло Вао Шу, не успела прочитать: "Какое будет отчество вашего ребенка, Шурович или что-то иное? "

ШУРА: Шнурович.

БАТИНОВА: Кстати, мы тоже говорили за эфиром о том, что вы┘

ШУРА: Я – Александр. Значит, Александрович будет отчество.

КОВАЛЕВСКИЙ: Вы сегодня стали крестным отцом?

ШУРА: Да. Я сегодня стал крестным отцом.

КОВАЛЕВСКИЙ: Какое это ощущение?

ШУРА: Это обалдеть! Я в эйфории нахожусь. Это была церковь 17-го века, это был замечательный ребенок, зовут ее Александра. Крестили как Александру, как и меня. Это сестра моего друга, моего работника. Работает у меня Алексей. Для меня все это было так ново.

КОВАЛЕВСКИЙ: Но это и ответственность, Александр.

ШУРА: Да, да. Мне сегодня покрестили крестик, кстати. Мне подарили крестик. И мне сегодня его там же и покрестили. Он был у меня не крещенный, валялся в кармане.

КОВАЛЕВСКИЙ: На вас два крестика?

БАТИНОВА: Ну, это декоративный.

ШУРА: Это амулет, это декоративный. А тот не покажу.

БАТИНОВА: Вы сказали, что смешной был батюшка, который под кагором.

ШУРА: Батюшка был замечательный. И кагор был вкусный. Батюшка был очень набожный. Батюшка был очень классный. Батюшка меня заставил спеть. Вы, говорит, певец? Пойте. Я пел песню "Твори добро" в церкви. Он от слов┘ У него так челюсть: "Вы написали? Приходите к нам петь", – он меня пригласил. Попробуйте себя в этом. Показал мне, как это делается по их канонам. Это, конечно, не очень обычно для меня. Он говорит: "Диапазон большой?" – Я говорю: "Большой". – Говорит: "Приходите". Я, возможно, как-нибудь соберусь с силами, у меня мечта была такая – попеть в хоре церковном.

КОВАЛЕВСКИЙ: Нам пора вытащить карты. Итак: джокер, девятка, король, дама, четверка.

Слушай, Саша. Ты бы, в принципе, мог быть радиоведущим.

ШУРА: Нет, я столько не высижу в кресле, сколько вы сидите.

БАТИНОВА: Три часа мы сидим.

ШУРА: Ужас! Нет!

БАТИНОВА: Но потом массаж этой┘

ШУРА: Давай сначала массаж, а потом┘

КОВАЛЕВСКИЙ: Нет, правда, ты такой балабол, ты остроумный!

ШУРА: Я подумаю, мне предлагали, кстати, да. Какой-нибудь часик на "Маяке" можно мне выделить. Я больше не матерюсь.

БАТИНОВА: Конечно.

ШУРА: Больше не матерюсь, так что меня можно спокойно пускать в эфир.

КОВАЛЕВСКИЙ: И это слышно. Огромное количество вопросов и приветов, собственно говоря, со всей страны. Тут и Таганрог спрашивает, и Ленинград, и вся страна. Волгоград.

ШУРА: Спасибо тебе, страна!

КОВАЛЕВСКИЙ: Да. У нас есть новая песня. Все получилось, загрузилось?

ШУРА: Да, да.

КОВАЛЕВСКИЙ: Песня, что меня удивило, на английском языке.

ШУРА: Да, у меня пол-альбома на английском, на испанском и на русском языке альбом.

КОВАЛЕВСКИЙ: Зачем?

ШУРА: Ну, чтобы удовлетворить всех.

КОВАЛЕВСКИЙ: Всех англичан и всех испанцев, да?

ШУРА: Да, да. Чтобы нам и оттуда приветы присылали.

БАТИНОВА: Классно! А на испанском кто пишет песни?

ШУРА: А весь альбом написал Денис Малый, это новый ди-джей.

КОВАЛЕВСКИЙ: Что значит "новый ди-джей"?

ШУРА: Ну, новый ди-джей. Он из города Красноярска. Мы все из одного края. Я таланты ищу там, в Сибири, у себя.

КОВАЛЕВСКИЙ: Подождите, он написал музыку или слова?

ШУРА: Он полностью занялся альбомом. Я не знаю, кто что там делал? То есть, я только спел.

КОВАЛЕВСКИЙ: Только спели?

ШУРА: Тут была задача мне придти и спеть 12 песен. Но альбом шикарный.

КОВАЛЕВСКИЙ: Слушайте, но на английском это┘

ШУРА: Ну, послушаем, давай. Оценим давайте.

КОВАЛЕВСКИЙ: Покритикуем, если что.

БАТИНОВА: Очень летняя такая песня.

КОВАЛЕВСКИЙ: Потрясающе! Значит, у меня замечание. Во втором куплете слова не очень.

ШУРА: А я не понимаю английский язык, так что┘

КОВАЛЕВСКИЙ: Я тоже. Мне кажется, Саша, но без обид, что эта песня должна была быть на русском языке. И она будет.

ШУРА: А она есть на русском языке.

КОВАЛЕВСКИЙ: Вот!

ШУРА: Она называется "Ангел мой".

КОВАЛЕВСКИЙ: Я слышал русскую версию этой песни.

БАТИНОВА: А почему ты так ратуешь за русский? Чего? Нормально. На турецком побережье будет великолепно слушаться.

КОВАЛЕВСКИЙ: "Should be main"?

БАТИНОВА: Да. Она, наверное, сейчас уже играет.

КОВАЛЕВСКИЙ: Про турецкое побережье я не подумал. Я представил себе┘

ШУРА: Она есть. Называется "Ангел мой".

КОВАЛЕВСКИЙ: Саратов.

ШУРА: Правильно. Так и надо. Для своих же тоже надо.

БАТИНОВА: Конечно.

ШУРА: Но мы писали половину за границей, поэтому┘

КОВАЛЕВСКИЙ: Нет, хорошо. Отличный такой, клубный саунд, густой.

БАТИНОВА: Мясо. А мне нравится мясо.

ШУРА: Спасибо.

КОВАЛЕВСКИЙ: И, знаете, что самое потрясающее? У нас есть победитель.

ШУРА: Да?

КОВАЛЕВСКИЙ: Да. Подарка нет.

ШУРА: А мы голого мужика.

БАТИНОВА: И зовут победителя Вадим. Он, между прочим, из Кемеровской области. Здравствуйте, Вадим.

ВАДИМ: Добрый вечер.

ШУРА: Привет!

БАТИНОВА: Мы не слышим крики радости.

ВАДИМ: А зачем кричать? Я на работе нахожусь.

ШУРА: Да, не кричи, а то уволят.

КОВАЛЕВСКИЙ: Но шепотом что-нибудь.

ВАДИМ: Да, у меня шумно.

КОВАЛЕВСКИЙ: Тогда тихонечко.

БАТИНОВА: Трудно быть губернатором Кемеровской области?

ВАДИМ: Губернатором Кемеровской области?

ШУРА: Аман Тулеев – губернатор Кемеровской области.

КОВАЛЕВСКИЙ: Вадим, поздравляем от всей души. Оставайтесь на линии, мы вам расскажем, где и как получите ваш ценный подарок. Может быть, мы уговорим Шуру, он вам диск пришлет.

ШУРА: Ну, пришлю, ладно.

ВАДИМ: Ну, если будет желание.

ШУРА: Будет, будет. Я за Кемерово.

КОВАЛЕВСКИЙ: Если будет, да. Спасибо огромное.

БАТИНОВА: Играл, а сам не понял, называется. Ну, ладно! У нас есть куча вопросов. Нам надо все их задать обязательно.

КОВАЛЕВСКИЙ: Да, двинемся по списку. Правильно? Значит, "Шур, ты выглядишь очень добрым, теплым человеком. Ты делаешь добрые дела?" – Марина спрашивает.

ШУРА: Мы только что из церкви, покрестили ребенка. Ну, что вы считаете, не доброе дело?

КОВАЛЕВСКИЙ: Понятно. Следующий вопрос. Мэри Поппинс: "Расскажите, Александр, какие подарки чаще всего дарят вам поклонники и какой подарок запомнился?" Какой хороший вопрос!

ШУРА: В последний раз мне подарили нижнее белье. Буквально позавчера.

БАТИНОВА: Трусишки?

ШУРА: И замечательное, кстати. Мой размер. Первый раз в жизни кто-то угадал мой размер.

КОВАЛЕВСКИЙ: И этим запомнился подарок, да?

ШУРА: Да. И что девочка подарила. Да. Замечательно. Так неожиданно просто. На пароходе подошла, коробочку всучила: "На". Думаю: "Ну, надо же, забавно как!"

БАТИНОВА: А Ольга спрашивает: "Какие три вещи вы взяли бы с собой на необитаемый остров?"

ШУРА: Ну, трусы-то обязательно.

БАТИНОВА: Да, трусишки и зубную щетку и┘

ШУРА: И зубную пасту. И все нормально.

БАТИНОВА: И все. И ответили.

КОВАЛЕВСКИЙ: Андрей из Калининграда спрашивает: "У меня в автобусе при экстренном торможении упала женщина, зафиксировала ушибы на следующий день. Что мне будет и как оправдаться?"

БАТИНОВА: Это к ди-джею Травкину.

ШУРА: Это чего-то как-то, я не знаю. Зубы не выбила, тогда не ко мне. Если выбила зубы, тогда ко мне.

КОВАЛЕВСКИЙ: Молодец! Тогда по моей части. Тогда я ей все скажу. Женщина будет звездой.

БАТИНОВА: А кстати, не найду это сообщение, то так, от Мэри Поппинс тоже он было. Вы знаете, какой ваш зритель?

КОВАЛЕВСКИЙ: Да. "Опишите, пожалуйста, ваших поклонников, что это за люди такие, характер и возрастная категория?"

ШУРА: Ой! У меня, господи, такой поклонник! Они от мала до велика. У меня были концерты "Шура – детям", мне Игорь Крутой их делал много лет назад, у меня был полный зал таких детей. Просто пираты понаделали кучу билетов лишних и пришлось маме, как утка, она брала по 10 с собой. Я вышел, у меня слезы были. Детский сад – и все орут. Был такой зритель.

КОВАЛЕВСКИЙ: А как-то с детьми надо особенно, да.

ШУРА: А я люблю. Да. Скоро и своих уже, наверное, пора. Сегодня я в церкви подумал об этом. Рак был давно. Так что уже можно, наверное, подумать. Попробовать.

КОВАЛЕВСКИЙ: Есть кандидатки?

ШУРА: Есть.

КОВАЛЕВСКИЙ: А то мы бы сейчас подыскали, у нас есть возможности.

БАТИНОВА: У нас тут практикантки и редакторши.

КОВАЛЕВСКИЙ: Кедр спрашивает: "Саша, а вам что-нибудь симпатично, – интересный вопрос, – в русском роке? Или это для вас прошлый век? Там тоже много людей, вкладывающих, как и вы, особый смысл в слова песен".

ШУРА: Да, да. В роке как раз очень много смысла. Они в основном все осмысленные, начиная у нас с Цоя, первого рокера. Нет, я рок люблю. У меня даже была мысль такая, не у меня, а у одной команды рокерской. Не помню название ее. Спеть "Ты не верь слезам" с ними вместе.

КОВАЛЕВСКИЙ: В тяжелой версии.

ШУРА: В тяжелой версии. Мы к этому придем. На август договорились. Молодые ребята.

КОВАЛЕВСКИЙ: Кстати говоря, сколько уже лет "Ты не верь слезам"?

ШУРА: 96-ой год.

КОВАЛЕВСКИЙ: 96-ой год. 14 лет!

ШУРА: Да. Да всему этому 14 лет. Они были в один год написаны.

КОВАЛЕВСКИЙ: В последнее время из-за того, что появилось огромное количество новой современной┘. Новые версии старых песен. Ты не думал сделать такой ребрендинг?

ШУРА: У меня есть 3-4 варианта.

КОВАЛЕВСКИЙ: Какой-нибудь клуб сделать, жирный, такой, как "Should be main".

ШУРА: Играет все это. Играет, играет. "Ты не верь слезам" уже сделали. Сделали "Отшумели летние дожди".

КОВАЛЕВСКИЙ: А где играет?

ШУРА: В клуб "Рай" приходи. Все покажу.

КОВАЛЕВСКИЙ: А! Клуб "Рай".

ШУРА: Эксклюзив.

КОВАЛЕВСКИЙ: Нет, серьезно, да?

ШУРА: Да, да. Только там.

КОВАЛЕВСКИЙ: Класс.

БАТИНОВА: Мэри Поппинс спрашивает, я, кстати, просто тоже хотела этот вопрос задать. Но она это сделала более художественно. "У меня серьезный вопрос, Александр. Каким родственником вам приходится Дмитрий Анатольевич? А, если серьезно, то кого из президентов вы видели в реалии живьем?"

ШУРА: Однофамильцы. Никого не видел. Никого не видел. Подарки получал, а видеть не видел.

КОВАЛЕВСКИЙ: Но хотелось бы, да?

ШУРА: Мечта такая есть, да. Руку пожать.

КОВАЛЕВСКИЙ: Еще бы, с такой фамилией. Кедр еще один вопрос задает: "Вы спокойно относитесь к критике?"

ШУРА: Абсолютно. Я "за". Я за критику. Иначе мы не будем расти, мы будем стоять на месте.

КОВАЛЕВСКИЙ: "Вас в свое время гнобили, – это дальше я читаю, – по полной программе. Обвиняли и так далее".

ШУРА: Ну, и пускай.

КОВАЛЕВСКИЙ: Да?

ШУРА: Значит, замечали. Значит, я заметный.

БАТИНОВА: Правильно. Как Бернард Шоу говорил: "Я предпочитаю, чтобы┘- забыла.

ШУРА: Да, все, и всяко разно и во все дыры. Пускай. Зато, значит, заметили, услышали.

БАТИНОВА: А то – в "желтой" прессе. Это все не обижает, ничего не трогает?

ШУРА: Ну, и пускай будет. Ничего не обижает. Совсем не трогает. Умный слушатель, умный зритель, он знает, что┘ У меня на сайте общаюсь, когда в блоге сижу, они все понимают, все знают, что есть что. Что где как было специально, что специально снималось в аэропорту и специально каким-то макаром снималось. Как и для чего это снималось.

КОВАЛЕВСКИЙ: А специально кем снималось? Этим же человеком?

ШУРА: Нет. Это мной нанятый человек. А там снималось очень все хитро.

КОВАЛЕВСКИЙ: Слушайте, может, устроим драку какую-нибудь сейчас? Пока камера работает.

ШУРА: Надо подумать.

БАТИНОВА: А, кстати, у нас есть журналисты, которые прям записывают эфиры.

КОВАЛЕВСКИЙ: Саша, она уже полчаса здесь сидит.

БАТИНОВА: И пишут статьи.

ШУРА: Я ее переманил, пока шла реклама.

КОВАЛЕВСКИЙ: Чем?

ШУРА: Не скажу.

БАТИНОВА: Обаянием! Это я не о себе, а вообще┘

ШУРА: Вообще, она у вас работает, нет?

КОВАЛЕВСКИЙ: Почти каждый день.

ШУРА: Током тебя не это┘? Там столько проводов!

КОВАЛЕВСКИЙ: Нет, она еще шоу выходного дня обслуживает. Нет, давайте дальше.

БАТИНОВА: Я, знаете, чего хотела спросить. Если хотите, не отвечайте на этот вопрос. Я просто думала┘

ШУРА: Почему же?

БАТИНОВА: Нет, ну хватит ржать. Вы пережили такую серьезную болезнь и помогаете ли другим людям справляться, ну, как-то с ней?

ШУРА: Помогаем. У меня есть концерты благотворительные в помощь. И, самое главное, я советом помогаю. На концерты мамы приходят с этими же ребятишками. Не хотят колоть, не хотят, ни в какую. Больно, мама! – Да, ладно! Ей 15 лет, последняя девочка подходила. Да на фиг! Это денег стоит. Да, на фиг! Если рак объявили, то теперь это все. И я говорю: "Ну не все же, я же выжил". И сидишь после концерта, два часа сидишь, мам убираешь, чего-то говоришь, чего-то рассказываешь. А потом приходят благодарственные письма, звонки, если телефон оставляешь. То есть, все-таки мы это сделали, и мы победим. Главное, не остаться одному. Это такая коварная болезнь. Если ты остался один, все, ты сдохнешь. А если есть кто-то рядом и кто-то держит тебя за руку┘ Меня держали за руку, у меня была вторая половинка на тот момент. Может быть, мною даже выдуманная вторая половинка. Может, я придумал, может, ей кто-то подсказал из родителей, что нужно быть второй половинкой на тот момент моей жизни. И держась за руку каждый день при химиотерапии, я так выжил.

БАТИНОВА: Это тот человек, который не дает тебе отчаяться? Или все-таки, когда ты борешься с раком, ты должен сам мобилизоваться?

ШУРА: Да, человек. Сам ничего тебе┘ Тебе когда рак объявляют, почему мы, считаю, являемся недееспособными, когда нам объявляют рак. Почему нам курсы химиотерапии назначают родственники? Потому что мы себе ничего не назначим. Потому что мы, получив приговор, – на фиг мне эти курсы?

КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, да. Ставим крест на себе.

ШУРА: Крест на себе.

БАТИНОВА: А, как!

ШУРА: Поэтому это психологически тяжелая болезнь. Нет. У меня все прошло хорошо. И я с радостью вспоминаю. Слава богу, что это было. Я благодарю┘

КОВАЛЕВСКИЙ: С радостью?

БАТИНОВА: Спасибо, что вы об этом говорите. Это важно.

ШУРА: И я благодарю бога, что это было. Потому что до этого были наркотики. А мы с этой болезнью покончили с наркотиками. То есть, были наркотики, наркотики, наркотики, концерт – наркотики, концерт – наркотики. Потому что тяжело было приходить после стадиона домой в пустую квартиру, перед тобой стадион стоит на коленях, а приходишь – дома никого нет. Ты один. Были наркотики. И наркотики увели совсем так глубоко. И раковые клетки проснулись. Все это было. Если бы не рак, если бы не этот приговор, то, может быть, я бы сдох от наркотиков.

БАТИНОВА: Спасибо, что так откровенно с нами.

КОВАЛЕВСКИЙ: Я обновляю периодически нашу страничку, сайт в Интернете, форум Батиновой и Ковалевского, тут огромное количество вам приветов, приглашений.

ШУРА: Классно!

КОВАЛЕВСКИЙ: Лукьянова Ольга Андреевна спрашивает: "Если бы вам, Шура, предложили бы начать свою линию, то линию чего бы начали вы бы: одежды, духов или обуви?"

ШУРА: А у меня, кстати, дорогие мои, открылась линия одежды. Называется она "Шура-джуниор".

КОВАЛЕВСКИЙ: То есть, для детей?

ШУРА: Да, для детей. И скоро весь мир об этом узнает.

КОВАЛЕВСКИЙ: Так подробнее, пожалуйста, расскажите.

ШУРА: А какой город у нас, Леш? Воронеж. Замечательная Мария приехала ко мне в гости. А у нее фабрика своя, свой комбинат детской одежды. Она говорит: "Давай, я твой лейбл зарегистрирую "Шура-джуниор". И мы уже сделали первую┘ У нас уже были первые платья. Уже они пошли у нас в шитье.

БАТИНОВА: А, здорово!

ШУРА: Мы приехали три дня назад оттуда. А Мария сегодня с нами была на крещении.

КОВАЛЕВСКИЙ: Так. Значит, вы еще в свободное от вокала время занимаетесь┘

ШУРА: С трудом так я это все успеваю.

КОВАЛЕВСКИЙ: ┘ вырезанием, рисованием.

ШУРА: Я рисую, я рисую. Там целый цех работниц, у нее 50 человек работает, сидит. Они шьют моментально, все замечательно. То есть, я только рисую. Мне дают ткань, я смотрю фактуру ткани и рисую. Все, что вижу из этой ткани.

АЛЕКСЕЙ: Он скручивает и розочки, и все.

БАТИНОВА: Кто, кто?

ШУРА: Я рукотворничаю на самом деле. У меня бывает на это время. Я когда даже в ресторане сижу, стоят салфетки, через полчаса это корзина с цветами.

АЛЕКСЕЙ: Если официант долго идет, то скрутит из этой кучки салфеток целый букет.

ШУРА: Я – творческий человек.

КОВАЛЕВСКИЙ: Это дорогая линия будет или для людей?

ШУРА: У нас будет две линии. У нас еще будет благотворительная линия. Мы будем ходить по детским домам. Это обговорено с ней было заранее. Что, если она не будет так, то и меня не будет тоже там. Но это и ее идеи тоже такие же. То есть, и детские дома, и дома малютки. И у нас линия для мам, для беременных женщин, и линия для детей. Будет дорогая линия и будет линия прет-а-порте.

БАТИНОВА: А как зовут дизайнера? Мария?

ШУРА: Мария. Фамилию мы ее не знаем.

БАТИНОВА: Просто Мария.

ШУРА: Да, Мария. Просто Мария. Супер!

КОВАЛЕВСКИЙ: Так дизайнер, получается, вы?

ШУРА: Дизайнер я, да. Дизайнер я. "Шура-джуниор" называется линия. А ее комбинат, она руководит. Она фабрику содержит.

КОВАЛЕВСКИЙ: Слушайте, Саша, а займитесь джинсами, а!

БАТИНОВА: Он ходит уже 10 лет в них. Ну, куда уже?

КОВАЛЕВСКИЙ: Я мечтаю. Посмотри! Уже в рванине хожу.

ШУРА: Шикарная рванина. Я посмотрел уже.

БАТИНОВА: Да я бы тоже, я бы даже шортики сделала.

ШУРА: Нет, еще рановато. Там еще не все протерлось, чтобы шортики делать.