Истинный масштаб репрессий был неизвестен даже Генпрокуратуре. История с Андреем Светенко
В этот день ровно 55 лет назад - 14 февраля 1956 года - в Москве открылся очередной ХХ съезд партии. В тот день решительно никто не знал, что этому съезду суждено будет войти в мировую историю, причем совершенно по другому, неожиданному для всех поводу. Подробности – у обозревателя радио "Вести ФМ" Андрея Светенко.
Съезд готовился именно как очередной, и только члены Президума ЦК знали (и то в общих чертах), что специальная комиссия под руководством Поспелова готовит для секретаря ЦК Никиты Хрущева материал о нарушениях социалистической законности во времена правления Сталина.
Это не значит, что за три года после смерти "вождя всех времен и народов" в советской стране ничего не изменилось. Одно то, что в июле 53-го был арестован, а уже в декабре расстрелян Берия - взбудоражило умы.
Кроме этого, новое коллективное руководство - Хрущев, Маленков, Булганин - успело осуществить существенные послабления колхозникам. Для них были установлены пенсии, трудовые книжки, право пользоваться паспортами по своему усмотрению. Отменены драконовские налоги на личные приусадебные хозяйства. Уже родилось, с легкой руки Ильи Эренбурга, знаменитое слово "оттепель". На международной арене это подтверждалось тем, Хрущев уже успел помириться с Югославией. Маршала Тито перестали называть пособником нацистов. Югославию, что называется, вернули в лоно братских социалистических стран.
Кстати, о многообразии путей построения социализма, об учете национальных особенностей и специфики говорили, в первую очередь, на ХХ съезде партии. Мысль "не надо целиком и полностью копировать опыт Советского Союза" - и должна была стать главным итогом этого съезда. Но кто теперь помнит об этом. Спокойная и деловитая работа съезда была буквально взорвана неожиданным ночным докладом Хрущева, сделанным в последний день.
Дело было даже не в масштабе названных преступлений. Сам факт признания высшим руководством страны, что на протяжении десятилетий у нас сажали ни за что и казнили невинных, - это был гром среди ясного неба. Эффект был не в количестве. Кстати, конкретных примеров произвола Хрущев привел совсем немного. В том числе и потому, что истинный масштаб репрессий был неизвестен даже Генпрокуратуре. Зато практически каждому советскому человеку такие примеры были известны из опыта личной жизни. Поэтому оторопь и шок были не потому, что люди узнали что-то неизвестное, что-то новое, а от того, что общеизвестное "белое" вдруг в одночасье превратилось в "черное". О том, что Хрущев и его окружение быстро поняли, какого джина они выпустили из бутылки, говорит хотя бы то, что текст доклада "О культе личности и его последствиях" был впервые опубликован в Советском Союзе только спустя 33 года, в 1989-м году.