Пора менять Адвоката на прокурора. "Утро с Владимиром Соловьевым"
В студии радио "Вести ФМ" в эфире программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт" Владимир Соловьев и Анна Шафран вместе со слушателями обсудили результаты матча отборочного тура ЧМ по футболу Россия – Словакия, также новость о слезах молодежной сборной России по футболу, не попавшей в финальную часть чемпионата Европы 2012 года, и многие другие темы.
Соловьев: Сегодня услышал потрясающую фразу: "Многие наши футболисты плакали так, как не ожидали такого результата". Але, мужики, а в футбол играть не пробовали? Нет, я все могу понять, я вот в "Твиттере" написал сразу: с утра будем обсуждать футбол. Я все понял, в чем дело.
Шафран: Что такое, Владимир Рудольфович?
Соловьев: Я все понял. Мы за большие деньги покупаем иностранных специалистов, которые вытирают слезы у наших плачущих игроков - знаете, такие плачущие большевики - и объясняют: ну, не смогла, так не смогла. Каждого в отдельности футбольный бог еще более или менее любит, как собирает их вместе в одну сборную – не может видеть. Скоро у нас будут ненавидеть не только синоптиков, но и футбольных комментаторов. Есть русская народная мудрость: как только сборную показывают по "Первому каналу" – все, она проигрывает. В этот раз даже специально Гусева попросили не комментировать, потому что он "нефартовый". Это не помогло. Куча мужиков бегает на тоненьких ножках…
Шафран: Почему же на тоненьких, Владимир Рудольфович.
Соловьев: Потому что ты не видела футбол, потому что ты не видела, что у них ножки тоненькие. Знаешь, такая сборная недокормленных Буратино, деревянные мальчики. В них попадает мячик и отскакивает. Папа Карло - в лице Адвоката. Рогозин написал очень мудрое сообщение: пора Адвоката менять на прокурора. Вот Северная Корея, например: сборная вышла, проиграла, уже никто не плачет, все сидят. Жириновский же предлагал: если вы проиграли, всех расстрелять. Все. Не возвращайтесь. Имущество конфисковать. Детей в детдом. Жен – не скажу куда.
Шафран: Ну что, очень тонизирует, по-моему.
Соловьев: Я не знаю, что там тонизировать. Играет сборная миллионеров и рыдает в раздевалке "Локомотива" о том, что не смогла забить гол. Алё, мужики?
Геи и "Наши" объявили Митволю вендетту.
Соловьёв: Хочу вам напомнить, что жизнь состоит не только из сплошной чернухи, поэтому я задаю вам вопрос: что вас радует? Несмотря на все, что вокруг происходит, несмотря на страшную статистику, которая пришла, что 71% жителей России не исключают для себя возможность эмиграции, я вас спрашиваю, что вас радует? И, кстати, хочу спросить у Олега Львовича Митволя, а что радует его? Доброе утро, Олег Львович!
Митволь: Доброе утро!
Соловьёв: Я знаю, что у вас сейчас непростая жизнь. За вас взялись все кому не лень. Геи опубликовали, что они победили вас в суде.
Митволь: Удивительная история. Но они не меня победили. Геи сообщили, что они опротестовали решение Общества слепых, расторгли с ними договор. Представляете, Володя?
Соловьёв: Геи, подкравшиеся к спелым,– это ужасная мысль, Олег Львович.
Митволь: Самый большой, наверное, в Европе гей-клуб находился в реабилитационном центре Всероссийского общества слепых.
Соловьёв: А нельзя, чтобы он просто в реабилитационном центре находился? Вот это еще можно было бы пережить.
Митволь: Конечно, слепые выдворили их оттуда, расторгнув договор, не соблюдая все формальности, но я могу сказать, что мы делаем все, чтобы в Обществе слепых вот таких учреждений не было. И одновременно скоординировано с секс-меньшинствами на меня вчера напали "Наши".
Соловьёв: Вы меня пугаете, когда вы говорите, что скоординировано с секс-меньшинствами на вас напали. Я сразу, Олег Львович, начинаю переживать. Это что же такое?
Митволь: Володя, вы меня учили некоторым приемам самообороны, поэтому в этом смысле я не волнуюсь, но вот они заявили, что за выселение центрального офиса "Наших" из детского сада, где они сидели, штаб-квартира у них была, они перешли от слов к действию и объявили мне вендетту лично.
75 минут на одном дыхании
Шафран: В этом часе у нас очень интересный гость – Игорь Мишин, продюсер киноленты "Овсянки".
Соловьёв: Игорь вообще очень известный человек. Это человек, благодаря которому я попал на телевидение.
Шафран: Сегодня мы позвали Игоря в гости, потому что на 67-ом Венецианском кинофестивале состоялась-таки премьера этой российской картины.
Соловьёв: Corriere della sera, domenica, 5 сентября 2010 года, 41 страница, где расставляют звезды за те фильмы, которые участвуют в этом Венецианском кинофестивале. Большая статья, описания, очень подробно. Дальше идет выставление звезд: четыре звезды - это шедевр, три звезды - нельзя пропустить и так далее. "Овсянки" - три с половиной звезды. Самая высокая оценка, что, конечно, мое сердце наполняет радостью, есть чем гордиться. При этом это не кровавый боевик, это не патриотическая высокобюджетная историческая драма.
Мишин: Как я говорю, в нашем фильме не пьют водку, нет поножовщины, никто никого не бьёт, не повышает голос, не матерятся, не крестятся и не вспоминают бога.
Шафран: И что, при этом смотрят?
Мишин: И при этом смотрят все на одном дыхании. 75 минут - вдохнул и выдохнул.
Соловьёв: При этом ты потратил сумасшедшие деньги, дикое количество времени, снял неформатный фильм, который идет всего лишь час пятнадцать, и все сказали, что это провал, ты теряешь свои деньги, зачем ты это делаешь, в стране кризис. Ну, так же было?
Мишин: Алексей Федорченко прислал мне сценарий, который меня захватил, потряс и я еле дождался утра следующего дня, чтобы ему позвонить и сказать: Леша, мы запускаем в любом случае эту ленту, не знаю, сколько времени уйдет на подготовку, на все деловые договоренности, но мы точно будем снимать это кино. В процессе за два с половиной года, прошедших с момента того, когда Алексей Федорченко прислал мне сценарий, было конечно, всякое. И была ситуация очень глубокой внутренней депрессии, когда не было понимания, что нам делать с этим материалом, не складывалось кино, очень трудно шел процесс постпродакшен, он занял 12 месяцев. Мы 15 декабря 2008 года закончили, был последний съемочный день, а из монтажки вышли 30 декабря, перед Новым годом-2009. 12 месяцев шел монтаж. Искали очень долго музыкальную концепцию фильма. В общем, мне кажется, все эти переживания, такое трепетное отношение было не только у меня, а у каждого творца, кто прикоснулся к этому проекту.
Соловьёв: Игорь, зачем? Явно, что уже не деньги. Сколько вы потратили на фильм?
Мишин: 35 миллионов рублей.
Соловьёв: По нынешним понятиям – ничто. По киношным.
Мишин: Да, в общем.
Соловьёв: Принято "осваивать" 35 миллионов долларов, а не рублей.
Мишин: Ну, типа, да. И два с половиной часа.
Соловьёв: Совершенно верно. Что вы хотели с этого фильма получить в денежном плане? Я знаю, что для тебя это оказалась совсем другая история, абсолютно личностная.
Мишин: Для меня, во-первых, это очень личностная история по смыслу, не по фабуле, не по событийному ряду, а по психоэмоциональному состоянию, которое переживаешь, когда либо прочитаешь эту повесть Дениса Осокина "Овсянки", либо посмотришь наш фильм, который уже, конечно, не повесть и не иллюстрация к повести. Это самостоятельное произведение. Это кино.
Слушайте эфир программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт" в аудиофайлах.