"Журавли": реквием по всем павшим бойцам
О том, как создавались знаменитые фронтовые песни – в специальном проекте "Вестей FM".
"Раньше мне не приходилось писать о журавлях. Хотя ещё в детстве с плоской крыши своей сакли я следил за их полетом, и их крики будоражили мне душу". Так Расул Гамзатов начинал рассказ об истории самого знаменитого из своих стихотворений. "Журавли" были написаны на родном для поэта аварском – на этом языке их поёт дагестанская певица Зайнаб Махаева. В первом куплете изначально было так: "Мне кажется порою, что джигиты, с кровавых не пришедшие полей..." Это прежде всего о двух братьях Гамзатова, погибших на войне. Мать пережила сыновей на 20 лет. В день, когда она умерла, её младший, уже известный тогда Расул, был в Хиросиме. Это был день скорби по жертвам атомной бомбардировки 1945 года. Поэт стоял в толпе возле памятника Садако Сасаки – девочки с бумажными журавликами. И вдруг в небе все увидели настоящий журавлиный клин, в котором словно не хватало одной птицы. По дороге домой Гамзатов думал о маме, братьях, о войне и о белых журавлях – в Японии и России они всегда считались вестниками мира, символом надежды и в то же время были образом отлетающей души. Так родились эти строки:
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Если бы не Марк Бернес, песни вообще бы не было. В 1968 он случайно прочёл стихотворение в журнале "Новый мир" и услышал в нём реквием, равных которому ещё не было в военной песне. Огромная заслуга тут и переводчика. Наум Гребнёв, друг Гамзатова по Литинституту, прошёл весь ад войны: одним из немногих выбрался из харьковского окружения 1942, воевал под Сталинградом, чудом выжил после ранения у берегов Днепра. Много позже, в 80-х, писал, что со дня окончания войны не помнит ни единого мига без физической боли. А в "Журавлях" он выразил боль души по фронтовым товарищам, которые гибли под пулями у него на глазах. Наверное, поэтому он так горячо поддержал предложение Бернеса заменить слово "джигиты" на "солдаты" – это сразу делало песню общенародным гимном по всем павшим. Но оставалось самое главное – написать музыку.
Вокализ стал ключом к песне для композитора-фронтовика Яна Френкеля. Два месяца на его рояле лежали стихи, а он всё не мог найти музыку, которая передавала бы глубину скорби и бессмертие памяти. Но стоило сочинить вокальный напев – и всё сложилось. Френкель тут же позвонил Бернесу, вызвал к себе и сам исполнил ему песню. Потом он не раз выступал с ней на концертах.
Летит, летит по небу клин усталый,
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый,
Быть может, это место для меня.
Марк Бернес расплакался. Он нередко реагировал так на то, что ему особенно нравилось, но тут было и другое. Артист знал, что тяжело болен и что это будет его последней песней. Потому-то он и торопил всех с ней. 8 июля 1969 он с большим трудом приехал в студию и, превозмогая себя, записал "Журавлей". С одного дубля.
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.
Через месяц Марка Бернеса не стало. А "Журавли" полетели по всей стране и за её пределы – в виде песни, памятников и памяти о наших отцах и дедах. Как вестники мира и напоминание о цене, которая за него заплачена.
Текст читает Петр Гланц. Автор текста – Екатерина Некрасова.
Журавли
Музыка: Я. Френкель; слова: Р. Гамзатов
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса!
Летит, летит по небу клин усталый,
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый,
Быть может, это место для меня.
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.