ГОЛУБКИНА:   У нас в гостях Александр Владимирович Олешко. ОЛЕШКО:  Здравствуйте, друзья. ГОЛУБКИНА:  Рождение 23 июля 1976 года в городе Кишинев. МИТРОФАНОВА:   И первый вопрос, Сань, а что за духи у тебя? ОЛЕШКО:  Tom Ford. А что, у вас можно прям про это говорить? А тебе нравятся или нет? МИТРОФАНОВА:  А  что, Тому Форду от этого лучше что ли или хуже? ОЛЕШКО:  А тебе нравятся или нет? МИТРОФАНОВА:  Или кому-то в деревне Гадюкино. ОЛЕШКО:  Подожди, ты спросила, почему, нравятся? МИТРОФАНОВА:  Да, нравятся, очень приятные. ГОЛУБКИНА:  А как они называются, вот «Кожа с мехом»? ОЛЕШКО:  А я не знаю. МИТРОФАНОВА:  Кожа, да кости. ГОЛУБКИНА:  Там были «Кожа с мехом», «Дым с махоркой». ОЛЕШКО:  Там много всего. Слушайте, так как я пришел раньше, я слышал рубрику, когда звонят и просят прощения, можно я позвоню тебе, Рита, и попрошу прощения у Маши Голубкиной. МИТРОФАНОВА:   А что случилось? ГОЛУБКИНА:  Давай. ОЛЕШКО:  Я несколько лет назад Машу призвал спасти мой концерт, она, любезно согласившись перед Новым годом 31-го числа в театре «Школа современной пьесы» играла со мной кусок большого спектакля. ГОЛУБКИНА:  Как могла. ОЛЕШКО:  После этого, значит, я ее пригласил на поклон, сказал, что вот, бабушка ее здесь, на этой сцене тоже блистала и вообще. После этого Маша, как ответственный человек ушла в гримерку, и, оказывается, прождала весь концерт после этого куска, для того чтобы в конце выйти, естественно, на поклон, как все участники концерта. Я, эгоист, ее не пригласил, она наверняка внутри затаила обиду. Маша, прости меня, пожалуйста. ГОЛУБКИНА:  А, ты знаешь, что Валентин  Александрович Гнеушев сказал, это он меня заставил пойти на поклон, он сказал: «Да нет, ну, как ты не пойдешь, это неудобно, Саня обидится». ОЛЕШКО:  Ну, представляешь. ГОЛУБКИНА:  Я выхожу, говорю: «Вот, не позвал». Он говорит: «Слушай, ну, молодежь пошла, ну, вообще». ОЛЕШКО:  А я захожу за кулисы, стоит Маша, а я говорю: «А ты чего, еще не уехала Новый год встречать?»  Она говорит: «Так я жду на поклон». ГОЛУБКИНА:  А меня, потому что Валентин Александрович, старая попона, старая закалка, цирковое училище. ОЛЕШКО:  Ну, прости. ГОЛУБКИНА:  Между прочим, тоже был педагогом циркового училища, в котором ты учился. ОЛЕШКО:  И я, между прочим, там был педагогом, которое находится рядом с нашим… ГОЛУБКИНА:  Да ты что? Вот здесь, через дорогу. ОЛЕШКО:  А вот в этом доме, где мы все находимся, это раньше был жилой дом и здесь жил мой педагог. МИТРОФАНОВА:  Как фамилия? ГОЛУБКИНА:  Жилой дом? ОЛЕШКО:  Да, это был жилой дом. Он здесь вот на последнем этаже в коммунальной квартире жил. ГОЛУБКИНА:  А что за педагог, как фамилия? ОЛЕШКО:  Ну, он уже ушел из жизни, это был замечательный педагог по актерскому мастерству, кстати,  по фамилии Князев. Ну, это не тот Князев, который  у нас в Щукинском. МИТРОФАНОВА:  Всем князям Князев. ОЛЕШКО:  Слушайте, я, на самом деле, хочу вам выразить благодарность за то, что у вас столько энергии и любви в ваших голосах, и в темах, которые вы обсуждаете непринужденно, легко и, призывая так людей настраиваться на день с какими-то позитивными, как теперь говорят, мыслями. А еще восхищен тем, что при входе в студии, не знают об этом радиослушатели, я увидел корзину, куда собирают макулатуру. Какое счастье. Это правда, скажите мне, или это какой-то прикол? МИТРОФАНОВА:  Да.  Есть человек, который за это отвечает, и потом человек пишет, правда, я не знаю, это мужчина или женщина. ГОЛУБКИНА:  Сколько тонн мы сдали макулатуры. ОЛЕШКО:  Там написано 8 килограмм. ГОЛУБКИНА:  8 тонн. ОЛЕШКО:  Или 8 тонн уже? ГОЛУБКИНА:  Да. ОЛЕШКО:  Ребята, можно я тоже свой листик туда положу. МИТРОФАНОВА:  Ложи. ГОЛУБКИНА:  Бумажечку свою. ОЛЕШКО:  Я в детстве обожал все эти истории, мотивирующие, в общем, думать не только о себе, но и о городе, о стране, и собирал макулатуру вообще в счастье. МИТРОФАНОВА:  Ну, 1976 год, да, ты еще застал Советский Союз, ну, такой кусочек его. ГОЛУБКИНА:  Да  Кишинев, там в полный рост был Советский Союз. ОЛЕШКО:  Нет, там очень хороший большой кусочек, сладкий, интересный, радостный, я был пионером, я был председателем Совета дружины. Я мальчика одного исключил из пионеров, по уставу можно было исключить на сутки из пионеров. ГОЛУБКИНА:  За что? ОЛЕШКО:  За то, что он пел песню «Во поле березка стояла, выпила сто грамм и упала». И я посчитал, что это кошмар, ужасно, преступление. Я ему сказал: «Вон отсюда». ГОЛУБКИНА:  Из пионеров. ОЛЕШКО:  Он снял галстук и сказал: «Да пошли вы вообще». И я так переживал, что он не переживает. Но на следующий день мы его обратно приняли.   Полностью интервью с гостем слушайте в аудиофайле.