Вести недели

Сегодня – о культурных моделях поведения. Одна ближе к западной, европейской, другая – к нашей родной, российской. Вот уж в чем мы разные, так в плане сопереживания: Европейцы, как и Запад вообще, из поколения в поколение культивировал индивидуализм: каждый сам за себя. Личная выгода и комфорт превыше всего. Весь их уклад основан на стремлении к успеху в измеряемых величинах, в то время как наше поведение цивилизационно другое. Оно может показаться кому-то нерациональным, но такой уж у России, как сейчас говорят, культурный код. Примеры? Да вот все в памяти свежо. Ксения Собчак на пути в аэропорт в Сочи попадает в автокатастрофу . Один человек погиб, двое ранены. Собчак остается на заднем сидении Maybach примерно 7 минут. Скорая вызвана, такси тоже. Потом покидают место катастрофы. Надо лететь, ведь самолет не ждет, а дома сын, и просто хочется к нему. Домой хочется и ее директору. Да, по всему виноват водитель Собчак – через сплошную выехал на встречку, где столкнулся лоб в лоб с Volkswagen Polo. Да, можно предположить, что Ксения Собчак была в состоянии шока от всего случившегося. В состоянии шока человек ведет себя на автомате. Он повинуется выработанным рефлексам, тому, что заложено очень глубоко. В состоянии шока человек – настоящий: кто -то спасает себя, кто-то – ближнего. В шоке человек действует рефлекторно, потому что по-другому невозможно. Вспомним, как погиб Евгений Зиничев, глава МЧС . Он наверняка был в шоке от того, что человек рядом с ним, режиссер Александр Мельников, у него на глазах сорвался в пропасть. Генерал Зиничев, не раздумывая, ринулся спасать. Собчак в трагический момент ведет себя отстраненно, думая лишь о себе. Были ли у нее варианты? Безусловно. Можно было бы задержаться и по-человечески успокоить своего водителя уж точно в самый тяжелый момент его жизни. Можно было бы задержаться и помочь полиции на месте восстановить картину случившегося. Понятно, что у следствия сейчас и к Собчак есть вопросы. Теперь в рамках расследования автокатастрофы потребовалась очная ставка Собчак с ее водителем. Показания, данные по горячим следам, имели бы особую важность для прояснения истины. Можно было проявить сопереживание пострадавшим: уже огромная помощь в таких случаях. Просто взять трясущегося от горя и боли человека за руку бесценно. Но это не по-европейски и совсем не рационально, но так по-нашему… В сознании же Собчак, похоже, сложилась чисто юридическая мысль: я же за рулем не была и при чем тогда здесь я? И личное "я хочу домой, хочу поскорее сына увидеть" перевесило социально значимое. Объяснимо, но как-то не по-нашему. Собчак довезли до VIP-зала аэропорта Адлер, на своих ногах и без посторонней помощи она прошла все формальности и, не мешкая, улетела. Какие претензии? А на дороге в беспомощном состоянии остались с тяжелыми травмами люди и ее водитель, которому грозит срок. Скорая приехала через 25 минут. Другую культурную модель мы наблюдали в поведении Романа Ковалева, который защитил девушку от оскорблений, посягательств трех нетрезвых парней – Гасана Залибекова, Магамаали Ханмагомедова и Ибрагима Мусалаева. Силы явно не были равны. Озверевшие преступники били Романа даже тогда, когда он упал. Явно с целью покалечить или даже добить насмерть, не соразмеряя силы. При этом угрожали и другим пассажирам, чтобы те не вздумали вызвать полицию. Но не про нас это – сдаваться. И вот женщина – та, что нажала в вагоне "тревожную кнопку", – уже бесстрашно несется через турникеты за убегающими преступниками, чтобы указать на них полиции. В итоге троицу задержали. Да и Роман Ковалев мог бы остаться спокойно себе стоять, не ввязываясь. Мог бы поехать домой к семье. Ведь какое ему дело до наглых парней? И это было бы нормально – по-европейски. Но наша модель поведения другая. В идеале она другая. По нашей культурной норме мы не пропускаем несправедливость, мы искренне сочувствуем пострадавшим, мы вместе. И это совсем не значит, что мы потеряли индивидуальность, нет, это значит, что мы понимаем, в чем добро и в чем зло. Добро – это быть вместе в сложный момент. Зло – оставить человека в беспомощном состоянии. Не в нашей культуре. Хотя и у нас, как видим, по-разному бывает. Все – люди.