Вести недели

В практическом плане вопрос поставили в ходе визита в Киев на этой неделе госсекретарь США Энтони Блинкен и новый министр иностранных дел Британии Дэвид Лэмми. Понятно, что Зеленский их горячо поддержал. В пятницу британский премьер Стармер ракетную идею уже привез в США к президенту Байдену . Но это все прикрытие. Решения о ракетных ударах по глубинным районам России с территории Украины уже давно приняты. Для нас это огромный вызов, поскольку меняет саму природу этой войны. В четверг президент Путин в интервью автору и соведущему программы "Москва. Кремль. Путин" Павлу Зарубину подробно разъяснил, что это значит. Наносить удары современными высокоточными системами большой дальности западного производства украинская армия не в состоянии. Она не может этого делать. Это возможно только с использованием разведданных со спутников, которыми Украина не располагает, это данные только со спутников или Евросоюза, либо Соединенных Штатов – в общем, с натовских спутников. Это первое. Второе и очень важное, может быть, ключевое, заключается в том, что полетные задания в эти ракетные системы могут по сути вносить только военнослужащие стран НАТО. Украинские военнослужащие делать этого не могут. То есть, еще раз: космическая разведка, а значит и информация о целях на нашей территории – от НАТО. Программирование полета и пуск – тоже от офицеров НАТО. Что от Украины? Территория. И только. Да, Украина не вступила в НАТО, но НАТО со своими ракетами уже вступила в Украину. А если так, то ни о чем Киев спрашивать и не надо. Чего его спрашивать? И что от него зависит?.. Поэтому речь идет не о том, чтобы разрешать украинскому режиму наносить удары по России этим оружием или не разрешать. Речь идет о том, чтобы принять решение о том, что страны НАТО напрямую участвуют в военном конфликте или нет. Если это решение будет принято, это будет означать не что иное, как прямое участие стран НАТО, Соединенных Штатов, европейских стран в войне на Украине. Это их прямое участие, и это уже, конечно, существенным образом меняет саму суть, саму природу конфликта. Это будет означать, что страны НАТО, США, европейские страны воюют с Россией. А если это так, то, имея в виду изменение самой сути этого конфликта, мы будем принимать соответствующие решения, исходя из тех угроз, которые нам будут создаваться. Путин совершенно определенно говорит, что нанесение ракетных ударов с Украины по территории в глубине России будет означать прямое военное столкновение с Америкой и НАТО, а это, как говорится, уже другая песня. России – без вариантов – придется отвечать. Вопрос – как? Ответ в принципе должен быть уже готов. Понятно, что – ракетный ответ. Какой же еще? Понятно, что ракеты уже начеку и даже нацелены. Вопрос – куда? Узнаем скоро, если к нам все же прилетит. И все, знакомые лично с Путиным знают, что рука у него не дрогнет. Но мир сейчас на очень опасной грани. Быть может, это и есть самый опасный момент за очень долгое время. Важное уточнение на этой неделе прозвучало от министра иностранных дел России Сергея Лаврова. Решения об ударе вглубь России уже приняты. И давно. "У нас нет сомнений, что решение о снятии ограничений на использование дальнобойных орудий для атаки на территорию Российской Федерации было принято давно. Сейчас его пытаются покрасивее, поприличнее, поизящнее "оформить" в публичном пространстве. Понимаем, что Запад назвал эту войну против России экзистенциальной. Цель – нанести нам стратегическое поражение. Напомню, что такие же цели ставили перед собой и другие "великие" деятели истории международных отношений, в том числе Наполеон и Гитлер", – заявил министр иностранных дел России Сергей Лавров. Да, но с Наполеоном и Гитлером пришлось в лобовую воевать. И еще как. Уж точно без каких-либо ограничений, изо всех сил. Сейчас в случае ракетных ударов в глубину России перспектива лобового столкновения с США и НАТО – еще раз, если кто не расслышал: Владимир Путин : "Это будет означать не что иное, как прямое участие стран НАТО, Соединенных Штатов, европейских стран в войне на Украине. Это их прямое участие, и это уже, конечно, существенным образом меняет саму суть, саму природу конфликта. Это будет означать, что страны НАТО, США, европейские страны воюют с Россией". Понятно, что о российском ответе размышляют не только в ставке Верховного главнокомандующего и не только в Генеральном штабе. Тему обсуждают и простые люди, самые разные идеи появляются и в прессе. Вот, что заявил, например, в интервью газете "Коммерсант" политолог и, быть может, даже дуайен российских политологов – очень авторитетный Сергей Караганов. Первые удары, конечно, не должны быть ядерными. Но нужно будет, очевидно, наносить удары по объектам на территории стран НАТО, которые играют важную роль в снабжении киевского режима. Если и это их не остановит, тогда идти дальше. А дальше – применение ядерного оружия для самозащиты, по действующей доктрине. Ракетные удары вглубь территории России – шаг в этом направлении. Так или иначе, а комментируя решение наносить вглубь России ракетные удары американский мультимиллиардер Илон Маск заметил: "У меня плохое предчувствие по этому поводу". "Безусловно это шаг в направлении третьей мировой войны", – считает он. И не только у Маска. После того, как Инженерный корпус армии США разместил заказ в 34 миллиона долларов на цифровое моделирование воздействия ядерного оружия на сельское хозяйство, в том числе в Восточной Европе и России, журнал "Тайм" быстро и куда за меньшие деньги сделал свой ролик, объяснив все на пальцах: Самые первые удары – высокочастотные электромагнитные импульсы – поджарят электронику и энергосистемы, электромагнитный импульс будет величиной в десятки тысяч вольт на метр. Следующие удары поразят пункты командования и контроля, а также подземные ракетные шахты. Межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования прилетят через полчаса. Мишенями будут мегаполисы. Каждый удар создаст огненный шар – раскаленный, как солнечная кора. За ним появится грибовидное радиоактивное облако. Эти сильные взрывы испепелят людей вокруг, и все будет охвачено пламенем. Разрастание огненного шара вызовет взрывную волну, которая повредит здания, разрушив ближайшие. У Великобритании и Франции есть ядерные арсеналы и, согласно пятой статье устава НАТО, они обязаны защищать США. Поэтому Россия наносит удары и по ним. Огненные бури поглощают множество городов. Выбросы черного углерода от ядерных огненных бурь приводят к ядерной зиме. Даже летом. Согласно недавнему научному исследованию, свыше 5 млрд человек могут умереть от голода, включая примерно 99% населения США, Европы, России и Китая. Обстановка такова, что в Америке вновь бум спроса на ядерные бункеры. О нем сообщает телеканал FoxNews. Владелец одной из таких компаний в Далласе Рон Хаббард доволен. Рон Хаббард: "Сейчас бизнес процветает. Мы делаем бункеры стоимостью от миллиона долларов до 20 000 долларов. Некоторые из наших бункеров стоят даже больше миллиона. В среднем большинство бункеров, которые мы строим, стоят около полумиллиона долларов, потому что клиенты, которые сейчас покупают бункеры, не бедны". Есть спрос и на роскошные частные бомбоубежища класса "люкс". Такими гордятся, например, сестры Ким и Хлои Кардашьян. Впрочем, зачем этот бункер, когда выйти из него в случае ядерного апокалипсиса будет просто некуда? Да, и вот в субботу пришла любопытная новость из Вашингтона, точнее из Белого дома, где Байден изредка все же бывает. Как правило, по официальным поводам. В последний раз для встречи с британским премьером Стармером, который привез Байдену план ракетных ударов по России. Путин на этот счет сделал прямое – прямее некуда – предупреждение. Суть его в том, что времена сейчас из-за ракетной угрозы России со стороны США и НАТО пострашнее Карибского кризиса 1962 года. До сих пор все же Карибский кризис был калиброванным мерилом обострения отношений между Москвой и Вашингтоном. Сейчас положение куда опаснее. Понятно, что журналисты ровно это у Байдена и спросили . - Что вы думаете о заявлении Путина об угрозе войны, господин президент? - Я не думаю много о Владимире Путине. Таков бы краткий визит в сумрачное сознание действующего президента США Байдена. О самой острой мировой проблеме – угрозе большой войны – он "не думает много". От этого становится еще более жутко.