В Театре на Бронной – премьера спектакля "Преступление и наказание 1994". Режиссер Сергей Ходьков предложил по-новому взглянуть на вечные вопросы о грехе, покаянии, цене человеческой жизни – и перенес классический сюжет романа Достоевского в антураж 90-х годов. Насколько оправданным оказался этот прием – увидела Юлия Кундрюкова. В название спектакля вынесена дата: "Преступление и наказание 1994". Дело в том, что именно в этот год родился режиссер, который его поставил. Сергей Ходьков – ученик Константина Богомолова, и это его дипломная работа. 90-е годы, баня. Порфирий Петрович и Разумихин слушают, как Раскольников пересказывает им основные тезисы своей статьи. Действие режиссер перенес в годы бандитских разборок, подкупа милиции, расцвета проституции. Время негласной легализации убийств, и многое в этой инсценировке отличается от первоисточника. "Нужно было вмешиваться в психологию взаимоотношений людей, как изменилось восприятие этих людей. И, конечно, тотальный цинизм, который не мог не пропитать этот материал", – рассказал режиссер Сергей Ходьков. Кажется, для режиссера вопрос о том, тварь дрожащая Раскольников или право имеет, решен бескомпромиссно. В бандитском Петербурге такое право себе давали многие. В этой постановке Раскольников как будто лишен возможности вызвать у зрителя сочувствие. А порыв к состраданию от Сони Мармеладовой и вовсе высмеивается. У Сони в руках окажется главная улика – кассета с признанием в убийстве. И то, что она с этой уликой сделает, отвечает нравам эпохи 90-х. А Родион Романович в фантазии режиссера после наказания просто станет продавать пластиковые окна в торговом центре. Между Раскольниковым Достоевского и его новой версией зияет бездна. "Это не столько болезненность, сколько азарт. Вот я сделал, и как теперь жизнь меня примет? А у Достоевского Раскольников – это все-таки человек, который сильно мучается, болеет", – отметил актер Григорий Верник. Балабанов, Тарантино, сериалы про ментов – в этом коктейле почти неизменным остался образ Порфирия Петровича. Классический следователь, который сажает на крючок и медленно сводит с ума. Раскольников никогда в полной мере не раскается в преступлении – таков вердикт молодого режиссера. По его словам, в этом спектакле крайне важно было показать, как страдающая русская женщина выбрала себя. Это он и про Соню Мармеладову, и про Дуню. То есть в новой трактовке романа о милосердии и сострадании торжествуют осознанность и здоровая женская самооценка.