"Волки и овцы" – на сцене петербургского Театра на Садовой. "Черная черная комедия". Так определил жанр новой постановки режиссер Петр Шерешевский. Как через сто пятьдесят лет "почернела" пьеса Александра Островского, увидела Екатерина Грициенко. Ну уж нет – никаких чувств без финансовых вложений. Люди со времен Островского хоть и изменились кардинально: по другому выглядят, говорят, отстаивают личные границы. Но в денежном вопросе будто и вовсе не подверглись прогрессу. "И мы никуда из этой буржуазной идеологии не ушли. Я думаю, что нам и уходить особенно некуда. Мне сложно представить, что еще может быть. Ну, понятно, что техногуманизм какой то на нас откладывает отпечаток, но в этой пьесе нашей, в нашем спектакле мы про техногуманизм не разговариваем", – прокомментировал режиссер Петр Шерешевский. Что делать, если дальше – тупик? Обострять и усугублять классику. Доводить до абсурда. Для своей "черной черной комедии" (именно таков жанр спектакля) режиссер Петр Шерешевский у Островского взял только сюжет. Молодая вдова получает огромное наследство. Стаи хищников готовы сожрать бедную овечку. Или овцу – как ее называют оппоненты. Кто она? Жертва обстоятельств? Или собственной глупости? Решает зритель. "Наверное, какая то доверчивость, может, какая то мягкость… Но мягкость – не то, может, какая то доверчивость. Но почему это слабость – доверие к людям? Я думаю, это, наоборот, сила", – отметила актриса Татьяна Ишматова. Действие берет начало в Петербурге, которого нет в классическом произведении. Звучит странный, сюрреалистичный монолог. Все это должно удивить или позабавить зрителя. Но вот художественный анализ картины Васнецова переходит в магический ритуал. Герой становится оборотнем: волк живет в каждом из нас. А дальше все происходит на поминках по мужу Евлампии Купавиной – в маленькой комнате между траурным залом и туалетом. Места достаточно, чтоб показать нравы обитателей Острова – вымышленного городка где то посреди России. Одна из самых властных его представительниц – Меропия Мурзавецкая. Претендует на ликеро водочный завод покойного. Хочет женить на богатой вдове своего племянника, который не вырос за 42 года – стал только хуже. "Такой нелепый, несуразный, не соответствующий ее представлениям о том, как надо жить. Ребенок – это единственное, что есть в ее жизни. Я думаю, что это человеческое абсолютно понятно очень многим женщинам", – подчеркнула заслуженная артистка России Татьяна Самарина. Однако методы наживы она выбирает цинично и расчетливо: обман, подлоги и шантаж. Интересно, что у этой героини пьесы Островского был реальный и весьма яркий прототип. В 1874 году в Московском суде проходил процесс над игуменьей Митрофанией. Женщина умная и решительная, она проворачивала аферы на сотни тысяч рублей. При этом оказывала колоссальное влияние на своих жертв. В суде ее называли волком в овечьей шкуре. Митрофания брала себе лишь часть преступных денег, остальные тратила на общину и монастырь. В спектакле же безнадежны все. Они могут философски трактовать идею Пуанкаре о воображаемых двухмерных существах и тут же вымогают деньги, чтоб поехать на Бали: только там возможна полная свобода духа. Но всех волков и овец разом поглотит самый коварный хищник. Василий Беркутов – ловкий, опасный, талантливый, сложный персонаж. "Дело не только в его волчьей хитрости, а в каких то еще определенных качествах, которыми он может убеждать, манипулировать, подключать к себе людей и быть убедительным. Вот благодаря этим качествам ему удалось захватить весь мир", – поделился актер Илья Дель. Беркутов – и воплощенное зло, и страстный проповедник. Он напоминает людям о вечных ценностях. Искренен или нет – неважно. Главное – заставляет подумать, взять паузу. Посмотреть в прошлое – во времена Островского, взглянуть на самих себя.