"Волки и овцы" – на сцене петербургского Театра на Садовой. "Черная-черная комедия". Так определил жанр новой постановки режиссер Петр Шерешевский. Как через сто пятьдесят лет "почернела" пьеса Александра Островского, увидела Екатерина Грициенко. Ну уж нет – никаких чувств без финансовых вложений. Люди со времен Островского хоть и изменились кардинально: по-другому выглядят, говорят, отстаивают личные границы. Но в денежном вопросе будто и вовсе не подверглись прогрессу. "И мы никуда из этой буржуазной идеологии не ушли. Я думаю, что нам и уходить особенно некуда. Мне сложно представить, что еще может быть. Понятно, что техногуманизм на нас откладывает отпечаток, но в этой пьесе нашей, в нашем спектакле мы про техногуманизм не разговариваем", – прокомментировал режиссер Петр Шерешевский. Что делать, если дальше – тупик? Обострять и усугублять классику. Доводить до абсурда. Для своей "черной-черной комедии" (именно таков жанр спектакля) режиссер Петр Шерешевский у Островского взял только сюжет. Молодая вдова получает огромное наследство. Стаи хищников готовы сожрать бедную овечку. Или овцу – как ее называют оппоненты. Кто она: жертва обстоятельств или собственной глупости? Решает зритель. "Наверное, доверчивость, может, мягкость. Но мягкость – не то, может, доверчивость. Но почему это слабость – доверие к людям? Я думаю, это, наоборот, сила", – отметила актриса Татьяна Ишматова. Действие берет начало в Санкт-Петербурге, которого нет в классическом произведении. Звучит странный, сюрреалистичный монолог. Все это должно удивить или позабавить зрителя. Но вот художественный анализ картины Васнецова переходит в магический ритуал. Герой становится оборотнем: волк живет в каждом из нас. А дальше все происходит на поминках по мужу Евлампии Купавиной – в маленькой комнате между траурным залом и туалетом. Места достаточно, чтоб показать нравы обитателей Острова – вымышленного городка где-то посреди России. Одна из самых властных его представительниц – Меропия Мурзавецкая. Претендует на ликеро-водочный завод покойного. Хочет женить на богатой вдове своего племянника, который не вырос за 42 года – стал только хуже. "Такой нелепый, несуразный, не соответствующий ее представлениям о том, как надо жить. Ребенок – это единственное, что есть в ее жизни. Я думаю, что это человеческое абсолютно понятно очень многим женщинам", – подчеркнула заслуженная артистка России Татьяна Самарина. Однако методы наживы она выбирает цинично и расчетливо: обман, подлоги и шантаж. Интересно, что у этой героини пьесы Островского был реальный и весьма яркий прототип. В 1874 году в Московском суде проходил процесс над игуменьей Митрофанией. Женщина умная и решительная, она проворачивала аферы на сотни тысяч рублей. При этом оказывала колоссальное влияние на своих жертв. В суде ее называли волком в овечьей шкуре. Митрофания брала себе лишь часть преступных денег, остальные тратила на общину и монастырь. В спектакле же безнадежны все. Они могут философски трактовать идею Пуанкаре о воображаемых двухмерных существах и тут же вымогают деньги, чтоб поехать на Бали: только там возможна полная свобода духа. Но всех волков и овец разом поглотит самый коварный хищник. Василий Беркутов – ловкий, опасный, талантливый, сложный персонаж. "Дело не только в его волчьей хитрости, а в еще определенных качествах, которыми он может убеждать, манипулировать, подключать к себе людей и быть убедительным. Вот благодаря этим качествам ему удалось захватить весь мир", – поделился актер Илья Дель. Беркутов – и воплощенное зло, и страстный проповедник. Он напоминает людям о вечных ценностях. Искренен или нет – неважно. Главное – заставляет подумать, взять паузу. Посмотреть в прошлое – во времена Островского, взглянуть на самих себя.