"Вам это приснится", – заявляют участники танцевального перформанса на крыше Мультимедиа Арт Музея. Хореограф Соня Казарновская создает в своей постановке пространство, где сновидения переплетаются с явью. О том, как игра бессознательного получает физическое воплощение, – Ксения Луженкова. Это можно увидеть только во сне – на столичной крыше оживают грезы. Человек засыпает, его тело обездвижено, но сознание динамично. Оно путешествует по воспоминаниям, конструирует из фрагментов опыта новые миры. Хореограф Соня Казарновская решилась на пластический эксперимент: можно ли облечь бессознательное в физическую форму? "Мне было интересно поймать этот момент, как внутреннее ощущение и вещи, которые мы никогда не видели, могут обретать телесную форму. Как то, что находится у нас внутри, появляется наяву, пропускается через тело", – рассказала хореограф Соня Казарновская. Сон в языческой мифологии, в архетипической теории Юнга; сон, каким он предстает в классической литературе, – всё это вплетено в драматургическую ткань. Есть отсылка и ко сну Маргариты о Мастере. Символично, ведь с крыши Мультимедиа Арт Музея видно тот самый особняк на Остоженке, в котором, по одной из версий, жила булгаковская героиня. Соня Казарновская добавила и мотив из собственного сна – трое в любви. "Тут важно, что это не ревность и не треугольник, а воспоминания или сон о том, что со мной было, и что я хочу изменить свое прошлое, изменить то, что уже случилось, и этот образ приходит ко мне во сне. Но я бессильна, потому что это уже мое настоящее", – пояснила Соня Казарновская. Гул шоссе и звон колоколов Зачатьевского монастыря. Музыка сливается с городским шумом. Переходы резкие и хаотичные – как в настоящем сне – от Баха и Вагнера к ритмичной электронике. Из аскетичных декораций на сцене – лестницы. В сонниках их трактуют как образы изменения и перехода. В постановке они создают ощущение падения и резкого пробуждения, каждый из нас переживал подобное во сне. Нейрофизиологи утверждают: "Мозг запоминает всё, мимо чего он прошел". А значит, и этот перформанс на крыше останется в потаенных уголках памяти и, быть может, когда-нибудь нам приснится.