Выставка, посвящённая кубинскому плакату, открылась в Пушкинском музее. Экспозиция объединяет работы, созданные после революции 50-х годов: от политических материалов до киноафиш. Агитационное искусство Острова свободы увидела Юлия Струкова. Сделанные быстро, дёшево, подручными средствами. Кубинские плакаты послереволюционного времени — это страсть и свобода. А ещё — культурный феномен, причисленный ЮНЕСКО к мировому наследию. Более сотни таких плакатов оказались в собрании Пушкинского музея в начале 60-х годов. "Сотрудница нашего музея Евгения Борисовна Георгиевская ездила на Кубу, где она провела в общем-то целый год с 61-го по 62-й. Её отправили туда в командировку как раз после революции на Кубе, чтобы помогать кубинцам строить музеи. Она привезла больше ста листов графических", — поделилась куратор выставки Марина Маслова. С января 59-го, после того как с Кубы бежал президент Фульхенсио Батиста, а армия Фиделя Кастро заняла Сантьяго-де-Куба и Гавану, на острове началась борьба за общественное мнение. Телевидение доступно не всем — во многих провинциях даже нет электричества, — а половина населения не умеет читать. Плакат — самое действенное средство пропаганды. После революции в стране экономическая блокада. Не хватает материалов. Художники используют всего два цвета — чёрный и красный. Но иногда заканчивается и бумага. Тогда плакаты печатают даже на газетах. Плакат вытесняет коммерческую рекламу. Агитирует за социалистические ценности. Призывает сохранять ресурсы на фоне блокады — беречь, к примеру, электричество и бензин. В первые годы после революции дорожные знаки отличаются от европейских стандартов — их делают местные умельцы из того, что попадалось под руку. Полиция фактически развалена, и для регулировки дорожного движения Фидель призывает на помощь пионеров-повстанцев. Тем временем революционное правительство активно формирует образы народных героев: самого Кастро, Камило Сьенфуэгоса, Эрнесто Че Гевары. "Серия называется "Другие руки подхватят наше оружие". Для неё, конечно, были использованы знаменитые фотографии Че Гевары, и в том числе фотографии, сделанные в 67-м году в первые часы после казни Че Гевары в Боливии", — дополнила Марина Маслова. Но важнейшим агитресурсом для кубинцев, конечно же, стало кино. Через три месяца после революции создан кубинский институт кинематографии. Он объединил производство, экспорт, импорт и прокат. На смену продукции Голливуда в страну хлынули фильмы из Европы, Азии, Латинской Америки, СССР. "Команде художников показывали фильм одним из первых. Их собирали, и важно было отключить критика, отключить у себя внутри профессионала. Плакаты должны были создаваться буквально за полчаса. Должна была родиться идея. И если ты замешкался, если ты начинал мудрствовать — уже не годилось", — рассказала куратор выставки Ирина Никифорова. Среди художников были не только кубинцы, но и те, кто приехал поддержать революцию: австралиец Гарри Рид, испанец Хосе Луче. "60-е годы — время больших надежд и иллюзий. Кубинский плакат — он примерно в том же стилистическом духе. Он лаконичный, современный, он весёлый. И ты видишь, что и Пикассо, и Матисс, и сюрреалисты тут, и поп-артисты, и все в большом замесе работает на революционную пропаганду", — объяснил заместитель директора Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина Илья Доронченков. Стиляги, винтовка и берет Че Гевары. В Пушкинском говорят: мода на такое искусство — с одной стороны, нервное и экспрессивное, с другой — светлое и полное надежд, — уже где-то рядом.