4 августа в истории: в 1783 году, когда в крепости Георгиевск — сегодня это город Ставрополь — был заключен Георгиевский трактат о переходе восточно-грузинского Картли-Кахетинского царства под покровительство Российской империи. С русской стороны документ подписал главнокомандующий на Северном Кавказе генерал Павел Потемкин, с грузинской — князья Иванэ Багратион и Гарсеван Чавчавадзе. Грузинские правители давно искали защиту от постоянных набегов персов и турок-османов, и трактат давал им именно это: взаимную военную помощь, внутреннюю автономию и гарантию территориальной целостности. Кроме того, грузинские дворяне, духовенство и купцы уравнивались в правах с русскими. Османская империя попыталась силой заставить Россию отменить трактат и даже начала войну, но потерпела поражение и по Ясскому миру 1792 года отказалась от всех претензий на Грузию. Однако внешняя угроза сохранялась — как и внутренние междоусобицы в самой Грузии. Поэтому царь Георгий XII в итоге попросил уже не о покровительстве, а о полном присоединении к России, и императоры Павел I, а затем Александр I дали свое согласие. Ровно через 109 лет, 4 августа 1892 года, в Самаре произошло событие, которое вряд ли тогда показалось кому-то важным, но впоследствии обрело историческое значение: помощник присяжного поверенного Владимир Ульянов — тот самый, кого весь мир узнает как Ленина — получил разрешение на ведение судебных дел. За время своей адвокатской практики он принял участие в шестнадцати уголовных и четырех гражданских процессах. И здесь проявляется любопытная закономерность: Ульянов защищал исключительно бедняков — батраков, мастеровых, крестьян, мелких чиновников, а богатым клиентам отказывал. Он умело вел перекрестный допрос и строил защиту на одном простом тезисе: на преступление людей толкают голод и нищета. Благодаря этому его подопечные либо признавались невиновными, либо получали минимальные сроки. Например, крестьян, обвинявшихся в краже лошади, он полностью оправдал, доказав, что все подстроили полицейские. А сельскому портному, которого судили за богохульство и оскорбление императора, удалось получить всего лишь год тюрьмы вместо 15 лет каторги — потому что Ульянов сумел снять вторую часть обвинения. Однако уже в августе 1893-го он переехал в Петербург, был принят в столичную коллегию адвокатов, но очень скоро покончил с адвокатской практикой и переключился на революционную деятельность — оставив юридическую карьеру ради борьбы с той самой системой, в которой он когда-то искал справедливости для своих клиентов. Следующее событие — 1914 год, когда мир уже полыхал в огне Первой мировой войны, а президент США Вудро Вильсон 4 августа заявил о полном и всестороннем нейтралитете своей страны. Это решение диктовалось несколькими причинами: давняя американская традиция изоляционизма, сильные антивоенные настроения в обществе и объективная слабость национальных вооруженных сил. Сам Вильсон был человеком глубоко набожным и искренне ратовал за мир, но при этом он не мог игнорировать и интересы американского бизнеса, который получал огромную выгоду от торговли со всеми воюющими сторонами. Однако Германия своими действиями сама спровоцировала США: немецкие подводные лодки начали топить американские торговые суда, а на территории США организовывались акты саботажа. К началу 1917 года стало известно, что Берлин предлагает Мексике антиамериканский союз, и Вильсон убедил Конгресс объявить войну Германии. После своего обращения к нации он расплакался и сказал секретарю: «Мои слова сегодня означают смерть для нашей молодежи». Так и случилось — около 117 тысяч американцев погибли в Европе, многие из них уходили на фронт прямо со школьной скамьи, а те, кто выжил, вернулись домой настолько травмированными, что вошли в историю как «потерянное поколение» — о них писали Эрнест Хемингуэй и Скотт Фицджеральд. И наконец, уже совсем недавняя история — 4 августа 1997 года, когда президент России Борис Ельцин подписал указ о деноминации рубля. Новый рубль стал равняться тысяче старых, и идея убрать три нуля настолько понравилась президенту, что он объявил о своем решении без ведома Центробанка, хотя там планировали вводить новые деньги только с 2000 года. Тем не менее эта реформа вошла в историю как единственная неконфискационная денежная реформа в России — обошлось без прямого обмена купюр и стресса для населения. Старые банкноты везде принимали и плавно выводили из обращения. Символом деноминации стало возрождение копейки — появились монеты номиналом 1, 5, 10, 50 копеек. Реформа должна была закрепить экономический рост, наметившийся после шоковой терапии начала девяностых, укрепить рыночные механизмы и затормозить рост цен. Ельцин даже обещал, что инфляции больше не будет. Однако уже через год страну накрыл кризис и дефолт 1998 года. Тем не менее экономисты отмечают и положительный эффект — сегодня мы пользуемся именно теми деньгами, которые были введены почти три десятилетия назад, и только копейка постепенно ушла в прошлое. Вот таким был этот день в истории — день, связавший воедино дипломатию XVIII века, адвокатскую карьеру будущего вождя, американский изоляционизм и самую щадящую денежную реформу новой России.