"Дом наш напоминал музей..." – фраза из воспоминаний Феликса Юсупова стала названием экспозиции в Юсуповском дворце. Выставка посвящена главному увлечению княжеского рода - коллекционированию. Из Архангельского в Петербург привезли часть Юсуповского собрания – нидерландскую живопись XVII-XIX веков. Несколько работ переатрибутировали – и результаты удивили бы владельцев. Дмитрий Ясковский продолжит. Картины, которые видел аристократический Петербург во время балов и светских раутов, вернулись в Юсуповский дворец. Коллекцию начал собирать еще князь Николай Борисович, посещая лекции в Лейденском университете. Затем полтора века ее пополняли его наследники. К началу XX века собрание полотен считалось самым большим в России, но большевики разорили это дворянское гнездо, отправив живопись в музеи или продав за границу. "Люди были высокообразованные, интеллигентные, преданные своей стране, России. Не случайно нищими остались, потому что у них за рубежом на момент как бы начала Гражданской войны денег не было, все они были в России", – прокомментировала директор Дворца культуры работников просвещения Нина Кукурузова. Часть холстов из дворца на Мойке сохранилась в музее-заповеднике "Архангельское". В последние годы ученые провели большую исследовательскую работу и сделали несколько открытий. На картине "Видение святого Игнатия Лойолы", которую Юсупов купил как работу Тинторетто, стоит имя художника Якоба ван Опсталя. Однако и за этой подписью скрывается совсем другой автор. "Нам удалось прочитать эту подпись и как раз понять, что картина на самом деле картина принадлежит женщине-художнице, Йоанне Варгауон. Вероятнее всего она появилась для более выгодной продажи картины, поскольку работы женщин-художниц в XVII веке ценились значительно меньше, чем работы их коллег-мужчин", – рассказала куратор выставки Мария Никитина. Полотно "Венера и Марс", которое Юсупов приобрел, как творение Ван Дейка у торговца антиквариатом, как оказалось было написано одним из учеников великого фламандца. И таких работ в собрании этой семьи оказались десятки. Это не отменяет художественной ценности картин, но вроде бы ставит под сомнение компетентность самих покупателей. На самом деле, в XVIII веке ошибиться было не сложно: технической экспертизы не существовало, а антиквары и сами художники часто увлекались подделками. "А голландские художники тем более очень были востребованы на рынке, поэтому вот эти дюжардены, потеры – я думаю даже сами антиквары зачастую не думали, что они обманывают своего покупателя – такая была жизнь, история искусства только зарождалась", – добавила хранитель живописи и графики музеязаповедника "Архангельское" Мария Красобаева. Знакомство с выставкой – это погружение в мир живописи, проблемы коллекционирования и историю дворянского быта.