Когда усталость валит с ног, и что-то там с дверным замком — нет, Ваня, ты отстаешь... Когда Розенбаума спрашивают, как называется жанр, в котором он работает, он отвечает: "Розенбаум". На ковре из желтых листьев в простом платьице, из подаренного ветром крепдешина. Сильный мужественный баритон — честный правильный разговор с собой и с нами. Я говорю с людьми по-людски. Я их собеседник. И я не артист, у меня нет концертов. Розенбаум — полковник медицинской службы в запасе. После службы на большом противолодочном корабле "Разящий" шесть лет работал в скорой помощи. Светофоры, дайте визу, едет скорая на вызов — кто-то на Пушкарской задыхается. Переход из горздрава в Ленконцерт, который уже 30 лет назад казался сущим безумием, но Розенбаум пошёл на принцип — между музыкой и медициной надо было сделать выбор. И вот уже скоро страна услышала бессмертное: "Гоп-стоп, ты отказала в ласке мне, ты так любила звон монет". А дальше поездка в Афганистан, куда Розенбаума, кстати, не хотели отправлять, поскольку Афганистан считался капстраной, и дело решилось только после заступничества Кобзона. Появляется "Черный тюльпан", "Караван", "Камикадзе" — посвященные Леониду Филатову, но и военным летчикам тоже. Одна за другой стали рождаться истинно народные казачьи песни: "А на окне наличники, гуляй да пой, станичники". Песни о Москве: "Покажите мне Москву, москвичи, ну покажите мне ее без прикрас". И, конечно, о Петербурге: "01.01 хочу я жить среди каналов и мостов и выходить с тобой Нева из берегов". Возможно, поэтому Розенбаум никогда не отказывает зрителям в том, чтобы спеть что-то из старых песен. Когда я слушаю забытые какие-то произведения, то иной раз думаю: «Господи, неужто я это всё написал». Муза, я всегда говорю, на ленивое плечо не прилетает. Она просто не любит ленивые плечи. В лени упрекнуть его точно нельзя. В 75 лет Розенбаум встречает премьерой мюзикла на сцене Московского театра эстрады, репетициями новых песен со своей старой гвардией. Муза остается одна: "Летать — так летать, я им помашу рукой".