Подготовка к миру важнее продолжения войны — об этом заявил Маттео Сальвини, который встретился с предпринимателями, продолжающими работать в России. А таких компаний — около трехсот. В эксклюзивном интервью нашему корреспонденту Асе Емельяновой Сальвини поделился и своим мнением о том, что происходит в Европе. Маттео Сальвини: о чем ни спроси, скандал будет на всю Италию. Сам факт интервью каналу "Россия" уже повод. Последний раз мы встречались в Венеции. Вице-премьер Италии прошел по русскому павильону, потрогал дерево, послушал песню "Не кукушечка кукует во сыром борочке" и остановился перед микрофоном "Вестей". Ася: Что пишет "Репубблика" наутро? Сальвини устроил дефиле для русской пропаганды. Господин министр! Как такое могло случиться, что уже нельзя ни русские песни слушать, ни с российскими журналистами разговаривать? Сальвини: Есть часть итальянских левых, которая считает, что только она вправе говорить об искусстве, культуре, зрелищах, кино, театре, поэзии. Но я столкнулся с этим и во время Олимпиады. Как министр я отвечал за организацию и создание всей олимпийской инфраструктуры. И до сих пор помню полемику, когда кое-кто хотел ополчиться на спортсменов и спортсменок, в том числе с инвалидностью. У искусства нет границ, нет ограничений, нет цензуры. И поэтому я стараюсь в меру своих возможностей содействовать восстановлению мира. Отказ от российского газа — ошибка. Санкции конфликт не остановили, российскую экономику на колени не поставили — сработали бумерангом, убивая экономику Италии миллиардами убытков. Заявления Маттео Сальвини часто отличаются от того, что говорит правительство. Ведь он вице-премьер Италии, которая может сделать гораздо больше для мира и переговоров. Ася: Европы просто нет… 27 стран, а не нашелся ни один человек, который может сесть за стол переговоров перед табличкой ЕС, чтобы его представить… Сальвини: Мне трудно представить в этой роли нынешних официальных представителей. Я убежден, что итальянское правительство может и должно быть собеседником. В Милане Маттео Сальвини встречался с итальянским бизнесом. Не все ушли из России; кто-то закрыл производство, но хочет вернуться, инвестировать. Для этого нужна поддержка правительства, взаимное доверие, которое может исчезнуть в одну секунду, если случится то, о чем продолжает мечтать Брюссель — замороженные российские активы. Забрать их — это как украсть, и это создаст опасный прецедент. Неужели пойдут на это? Италия проголосует? Сальвини: Не только я так считаю — хотя, по мнению прессы и левых, у меня какие-то непонятные интересы, связи с Россией. Мой интерес — итальянский, я думаю о выгоде для Италии. Напомню о бельгийском премьере, которого это касалось в первую очередь. Он говорил: "Ребята, прежде чем изымать, замораживать, давайте проявим всю возможную осторожность, потому что потом мы рискуем дорого за это заплатить". В Италии есть замороженное российское имущество, охрана и содержание которого обходятся нам, итальянским гражданам, в миллионы евро. Какой в этом смысл? Мне непонятно.