В Александринском театре прошла премьера моноспектакля Николая Мартона "Я вас любил". Народный артист РСФСР вспоминает свое детство, юность и первые шаги в профессии. Жанр, в котором Николай Сергеевич вышел на сцену, требует особенного дара и мастерства. Дмитрий Ясковский продолжит. Николая Мартона любят и за выразительность голоса и пластики, за подчеркнутую аристократичность, и за четкую, литературную манеру декламации. Этот спектакль – поэтическая исповедь за то грешное и святое чувство, которое актер пронес через всю свою жизнь, – любовь к женщине, вернее, к разным женщинам. "Это очень личная исповедальная история Николая Сергеевича, потому что мы делали историю по его воспоминаниям, и там буквально факты его биографии, и они вплетены вот в такое литературное кружево каких-то воспоминаний о романсах, сюжетах, авторах этих романсов, и благодаря этому получилась такая литературная основа", – прокомментировала драматург спектакля Елена Сылова. Николай Мартон обращается к публике словами романсов, стихами, а иногда переходит на рассказ о своих личных переживаниях. В итоге получилось глубокое эссе, похожее на исповедь перед самим собой. "Для меня каждая работа, а их там 12, они все разные, они все прожиты мной. Потому что я вижу своих любимых в каждом, почти в каждом романсе, и стараюсь передать это зрителю", – поделился народный артист России Николай Мартон. Для актера моноспектакль – это как переход через пропасть по канату. Тут нет поддержки партнеров, а есть пристальное внимание публики, которая сразу видит малейшую фальшь. Чтобы удержать зрителя на протяжении всего спектакля, требуется глубокое самораскрытие и истинная глубина переживаний. Выдержать такое испытание помогает театр, служению которому он отдал 64 года. Это его дом, а дома, как известно, и стены помогают. Николай Мартон: "Они меня держат глубоко, не просто так – это первое. Второе, конечно, моя любовь сегодняшняя, моя Наташа, которая со мной рядом". Больше всего публика оценила ту искренность и простоту, с которыми актер рассказал о своей жизни. В конце спектакля Николай Сергеевич бросает в темноту зрительного зала вопрос – "а не пора ли прекратить играть, любить и страдать", – и сам же на него отвечает: "А нет, еще не пора".