Тяжесть этого спектакля равноценна тяжести романа. Каждый или погибает, или мучается. Не только Мелехов, который мечется между двумя женщинами и двумя идеологиями, – страдает даже Дарья, которая весело бросает Наталье: "А у меня ни сзади, ни спереди никого нет, и от сердца отрывать некого!" И она гибнет на глазах. В спектакле отчетливей, чем в книге, видно, как персонажи романа целятся друг в друга. "Воюем промеж себя", – говорит злодей Мишка Кошевой, а старик в ответ: "Сами не разумеете, за шо воюете". Несколько эпизодов, оглушительных совершенно, заставляют признать, что непременно всем надо знать, как бабы воют от горя, когда люди гибнут. Книгу читаешь – плохо слышишь. В кино экрану плоскому не сильно веришь. А в театре женщина воет прямо тебе в лицо. И хочется, чтобы вопли эти разбудили совесть хотя бы у кого-нибудь из тех, кто доводит до горя, до беды. Декорация созвучна действию, хотя и проста – только видеопроекция. В ней смена времен, смена сезонов, и все четыре времени года одинаково мрачные. И время от времени тучи воронья летят в сторону зрительного зала. И снег черный, а земля белая. Ощущение, как у Гамлета, – век вывихнут. За все в ответе Мурат Абулкатинов, режиссер, мой собеседник.