Неизвестная планета Владимир Свердлов-Ашкенази: энергия созидания едина

Владимир Свердлов-Ашкенази, композитор и пианист: Музыка – это язык, который понятен не всем; не все могут его записать, понять, из чего он состоит. Когда мне было лет одиннадцать-двенадцать, я был фанатом моего дяди – Владимира Ашкенази. Фанатом деда я стал позже, когда подрос и поумнел. У нас были пластинки дяди, – меня поражали его феноменальные качества, профессиональная мобильность. Это начало рушиться, когда мне было лет тринадцать; я открыл для себя Горовица, Артуро Бенедетти Микеланджели. Я начал открывать для себя совсем иное в искусстве – это можно сравнить с осязанием, прикосновением звучания. Профессионализм отошел на второй план...

Владимир Свердлов-Ашкенази: Нет-нет, профессионализм очень важен! Композитор, который сидит и что-то бренчит – это не композитор. Композитор – тот, кто фиксирует. Это – карандаш в руках – и вперед, – мучайся, пока не пойдет! Это не подражание, "композиция на композицию": конечно, это интересно, но не то. Композиция – это свое, с нуля. Ко мне это пришло после тридцати... Отыграв, кажется, в Канаде девятый раз Второй концерт Рахманинова, я понял, что наступил переломный момент. Я взял листок бумаги, начал писать. И вдруг меня охватила какая-то необъяснимая энергия, – энергия созидания...