“Как музейщик и музейный директор, честно скажу, мы сейчас и в России, и в Европе, и на Востоке так часто гонимся за инновацией, что подчас разрушаем кровную составляющую музейного предназначения. Музей — это театр, где голос обретает предмет. Это возвращение человека от экранов в мир подлинных вещей. Ведь предмет — подлинное сокровище, дошедшее до нас. Это единственное противодействие, это единственное противоядие всепоглощающему экрану. А всякая попытка оживить, анимировать это на самом деле абсолютно живое, дошедшее до нас сокровище, оживить и так живое, уникальное явление с помощью мультимедиа — всё это превращается в зловещий фокус, который не оживляет, а только умертвляет настоящее искусство, отдает его в жертву тому самому всепоглощающему экрану и извечному скроллингу, откуда мы с вами вроде как должны пытаться вызволить людей. И, к счастью, остались еще от Лондона и Турина до Московского Нескучного сада музейные экспозиции, которые сами по себе раскрывают не только какую-то научную или художественную тему, но саму историю, саму суть музейного дела. Причем делают они это изящно, классически, и вот таким чудным образцом классического музея, словно дошедшего до нас еще из позапрошлого века”.