Появление в предновогодние дни в радиостудии писательницы Татьяны Витальевны Устиновой стало уже своего рода доброй традицией: во-первых, она традиционно преподносит своей читательской аудитории подарок в виде новой книги, а во-вторых, эту книгу всегда заинтересованно обсуждают наши слушатели... (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) - Итак, книга называется "На одном дыхании". Прошу вас отнестись к моему следующему заявлению с долей юмора, не считая себя, как говаривал старик Мюллер, "фигурой, равной Черчиллю": мне примерно одинаково любопытны произведения Агаты Кристи и то, что выходит из-под вашего пера. Я читаю, злюсь, ничего не понимаю; да кто ж в конце концов убил-то?! УСТИНОВА: ...Старушку-процентщицу... - А заглядывать в конец бессмысленно! Объясню, почему: любой самый головокружительный детектив Татьяны Устиновой заканчивается примерно одинаково, и в конце не написано, "кто убил". В конце написано, как все любят друг друга, и какая у них на самом деле счастливая совместная жизнь. В чем причина использования такой прихотливой литературной ткани? Ведь совершенно непонятно, "кто убил", а потом и вовсе оказывается, что и не убивал никто... УСТИНОВА: Потому что это-таки поэма без героя, - и мне очень хотелось написать такую поэму, - когда в повествовании нет героя. Он появляется в самой последней сцене, о которой вы упомянули, где все целуются. Относительно всего остального объема эта сцена занимает три-пять страниц и никаких новых знаний об этом герое нам, собственно, не добавляет, - мы и так о нем все уже знаем. И мне очень хотелось написать историю о человеке, на которого все смотрят с разных сторон: жена, бывшая жена, секретарь, друг (он же заместитель), водитель, соперник, который все время с ним конкурирует (а сам герой об этом даже не знает)... И они все воспринимают его по-разному, а в результате получается "картинка", образ героя. И мне кажется, что это очень интересно (я все время занимаюсь какими-то экспериментами в рамках жанра). Есть роман, где нет убийцы, есть роман, где нет трупа, есть еще какие-то истории. Есть роман, где убийство совершает вообще бродяга (как писал Стивен Ликок, - человек, не имеющий отношения к повествованию). А кроме того, с новым романом вышла история просто невероятная. Я писала совершенно другую книгу, и она вполне складывалась. В этой другой книжке я придумала миллион сюжетных линий (я люблю, когда много сюжетных линий и пар, вовсе не обязательно влюбленных: начальник и подчиненный - тоже пара). И в том романе, который я в конце концов бросила, я придумала массу хитросплетений. А потом моя сестра и подруга сообщили мне, что летят на Байкал. А я это очень люблю... - Байкал - и мое любимое место на земле; я была там трижды и просто больна его мистической красотой... УСТИНОВА:/ Совершенно верно: это место абсолютно мистическое, и почти все наше каникулярное время мы провели собственно на озере. Написание книги - это долго, иногда мучительно долго и трудно, когда я иногда часами смотрю в окно, грежу и не могу написать ни слова... А здесь помню: 23 августа я стояла на палубе нашего кораблика, который шел по Байкалу, смотрела в дверь машинного отделения, где крутился какой-то маховик и громыхала цепь, и вдруг поняла, что я должна написать...