В Музее русского импрессионизма показывают работы учеников и преподавателей "Школы Званцевой". Именно там молодые художники знакомились с новейшими европейскими течениями, а после выпуска – формировали художественный язык начала XX века. "Лабораторию модернизма" посетила Милана Нисимова. Петров-Водкин – экспериментальность и изысканность. Бакст – пластичность форм и гармония ярких оттенков, Добужинский – тонкий психологизм пейзажа. Они учили этому в художественной школе Званцевой. Студия существовала в Петербурге с 1906-го по 1917-й и была одной из самых популярных на тот момент. Основательница школы, Елизавета Званцева, училась у Репина, в академии художеств и парижских студиях. Но ее картины почти не сохранились. Зато сохранилось огромное наследие ее школы. "Чем же был тот самый стиль званцевской школы? Менялись подходы, менялись взгляды, но стилистическая общность сохранялась и узнавалась уже современниками. Художники-званцевцы работали яркими, открытыми контрастными цветами, смело экспериментировали с формой. При этом они сохраняли связь с музейной традицией, чувствовали родство с художниками Ренессанса", – рассказала куратор выставки Вера Рябинина. На этой стене своеобразная доска почета школы Званцевой: работы учеников разных лет. Этот натюрморт кисти Софьи Дымшиц-Толстой, жены Алексея Толстого. Сине-красно-желтое трехцветие от Петрова-Водкина, сложность орнамента от Бакста. Художница не только вдохновлялась, но и вдохновляла: похожие красные рыбы на год позже появились у Матиса. Несмотря на всю прогрессивность званцевцы остались в тени. "Этот период в нашей культуре, в том числе в нашей живописной культуре, чрезвычайно насыщенный, может быть, самый яркий, точно один из самых ярких. И талантливых живописцев в этот момент в России работает такое количество, что просто статистически все не могут войти в хрестоматию", – поделилась директор Музея русского импрессионизма Юлия Петрова. Музей импрессионизма, не отходя от своих традиций, выбрал тему, к которой ранее не обращались: званцевскую школу исследовал через диалог учителей и учеников. Александр Пилигин из тех, кто учился и у Добужинского, и у Бакста. На этом его холсте символично объединились сразу два мастера. С одной стороны жена художника в окружении других портретов учеников Добужинского, а с другой уже в пространстве Бакста, среди предметной живописи на этом же холсте Пилигина – натюрморт. Чтобы проследить, как учитель продолжается в своем ученике, немало внимания в экспозиции уделили творчеству педагогов. Например, это работа Добужинского. Ее, как и некоторые другие картины на выставке, сделали доступной для посетителей с нарушениями зрения. Многоплановый пейзаж отобразила многослойная скульптурная модель. "Промышленный район Петербурга, река Пряжка. И мы такой смолистый тяжелый запах попытались сделать здесь", – объяснила куратор программ инклюзии и доступности Музея русского импрессионизма Елизавета Кабаева. Подробнее о запахах двумя этажами выше на выставке "Хрупкие причуды: от кондитерской к музею". Она рассказывает историю этого здания: бывшей парфюмерной, а затем кондитерской фабрики. Такое прошлое для дома русского импрессионизма символично. Ведь "импрессион", впечатление, мы получаем не только зрительно, но еще и через запахи и вкусы.