В Крыму со вторника стоимость бензина марки Аи-92 на официальных заправках зафиксирована. Должна быть не выше ста рублей за литр. Это стало возможным благодаря региональным и федеральным мерам поддержки. При этом всё ещё действуют ограничения на заправку в канистры. Все поступающие на полуостров объемы топлива в первую очередь распределяются для экстренных, коммунальных, социальных служб и общественного транспорта. В Крыму жарко, сезон большого рапана. Регион продолжает противостоять атакам украинского режима. Раньше ждали сводку погоды: баллы ветра, высоту волны, а теперь ждут сводку об опасности. Шторм — это хорошо, в шторм почти не летают. Штиль — идеальная погода для атаки. Капитаны не выходят в море. Самое страшное для капитана — когда в полный штиль нельзя поднять якорь. Евгений должен сейчас штормовать планктонную взвесь, но он сидит в рубке, глядя на палубу. Пустые поддоны и сухие сети, которые даже не доставали из рундуков. Надеемся ещё и на хамсу, потом на пеленгаса; открытие должно произойти в этом году. «Борта сушить» — так это называли в старину, когда не было улова. Сейчас нет самого права на выход в море. Приходится находить другие способы заработать. Вопрос: Вы же не будете туристов возить на рыболовецком судне? — Туристов не буду, будем пытаться возить какие-то грузы. В мирное время конец лета — это время «большого рапана». Моллюск, которого когда-то завезли сюда случайно, стал кормильцем для целой флотилии. Панцирь — на сувениры, мясо — в рестораны. Это деликатес наш, крымский, керченский. Мы его ловим до пятидесяти-шестидесяти тонн мяса за сезон. А сейчас что осталось? Ну, 500 кг от силы и всё. Война, оборвавшая провода и логистику, оставила людей не только без улова, но и без света. Посёлок Гаспра, где когда-то отдыхала императорская семья, а Лев Толстой лечил нервы, вторую неделю проверяет крымчан на прочность. У нас есть газ. И мы понимаем, что у людей нет ни света, ни горелок, ничего. Там и дети. И муж ко мне приходит, говорит: «Так, готовь». Иван — рабочий на стройке, Вера — убирает квартиры. У них есть газ. Это их единственное преимущество перед соседями. И они решили, что это преимущество — общее. Вера колдует у плиты на маленькой летней кухне с шести утра. На первое — суп с фрикадельками, на второе — гречка с подливкой. Иван собирает приготовленный обед и идёт пешком по родному посёлку. Энергосистема Крыма теперь напоминает лоскутное одеяло, которое штопают быстрее, чем рвут. Я видела сама, как работают крымские энергетики без отпусков. Кто-то без выходных по нескольку суток на работе, восстанавливают всю энергоструктуру. От Гаспры до Судака — два часа езды вдоль побережья. Там тоже нет света. Народная смекалка рождает быт, в котором пятикубовая бочка во дворе и генератор в багажнике старой «семерки» — это нормальная жизнь. Все соседи перезнакомились, все соседи сплотились. Не страдаем. Ялтинские кварталы сотрясаются от дизельных генераторов. В ювелирном магазине — островок аномальной тишины. Витрины сверкают. Бриллианты, как им и положено, играют гранями, а не тонут в сумраке. Андрей — проводник солнечной революции. Он ставит солнце на баланс. Крымская энергия перестала быть трубой, она стала пластиной. Главы двух регионов полуострова — республики Крым и города Севастополя — на неделе объявили о снижении цены на топливо. До 15 августа мы решим вопрос, что на стелле выше 100 рублей топлива не будет. Ситуация, очевидно, улучшается. В ближайшее время решения, которые на федеральном уровне приняты, должны начать реализовываться. Перед заходом солнца жители выходят во дворы просто подышать воздухом, который без кондиционеров кажется гуще. Поверьте, у крымчан такой запас прочности. Мы не сдаёмся. Те, кто здесь остаётся, никуда не собираются. Так что нас не сломить.