Елизаветинскую Библию XVIII века показывают в музее Андрея Рублёва. Главное украшение первого полного церковнославянского текста Священного Писания — 49 гравюр на ветхозаветные сюжеты. Эти иллюстрации стали новшеством для русского книгопечатания того времени. О памятнике книжного искусства — Юлия Струкова. Тысяча двести экземпляров Елизаветинской Библии было издано в 1751 году в Санкт-Петербурге. Сбылась мечта Петра Первого. Ещё при нём был начат перевод Священного Писания на церковнославянский. Закончить его удалось уже в правление императрицы Елизаветы Петровны. Тогда же Священный Синод подготовил цикл из 49 гравюр на ветхозаветные сюжеты. "В них соединены вместе и догматика, и идеология, и даже в какой-то степени православная педагогика, потому что они очень дидактичны и очень назидательны. Они указывают читателю, который изучает Священное Писание, путь к спасению его души", — рассказала куратор выставки Наталья Герасимова. Иоганн Элиас Гриммель отвечал за художественную часть Библии. В XVIII веке не считалось зазорным использовать западно-европейские образцы, которые тогда появлялись на Руси. Гриммель ориентировался на те, что хранились в Петербургской Академии наук. "На развороте — молитва царя Соломона в храме перед жертвенником. И над ней сразу висит гравюра Аугсбургского издателя Мартина Энгельбрехта на тот же самый сюжет. Она почти в деталях совпадает с гравюрой, на которой раскрыта наша Библия", — добавила Наталья Герасимова. Всего несколько экспонатов на выставке. Но за каждым — богатейшая история. Карту Обетованной и Святой земли перевёл на русский с латинского оригинала Михаил Иванович Махаев. Художник и картограф, он создал гравированную доску карты и предложил Священному Синоду её купить. В покупке ему отказали, но разрешили продавать 500 напечатанных экземпляров карты вместе с Библией. "Это издание было чрезвычайно востребовано и невероятно популярно и просуществовало больше полувека. Одно из самых ярких произведений искусства своего времени", — поделился директор Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублёва Михаил Миндлин. Остаётся добавить, что такая Библия в полторы тысячи страниц была роскошью. Стоила пять рублей — по цене рабочей лошади или коровы. А если добавлялся кожаный переплёт, то цена такого издания вырастала уже до семи рублей.