То, что творит на сцене Паганини в исполнении Юрия Поляка, по ходу почти всего спектакля, похоже на ломку человека, который добровольно отказался от того, без чего прежде не жил ни дня. Работает садовником, под чужим именем, влюбляется как мальчишка. Перед финалом ему возвращают украденную скрипку, и он восклицает: "Мне кажется, что я не дни, а вечность не прикасался к скрипке. По ночам я просыпался оттого, что пальцы во сне искали новых упражнений". Паганини расстаётся с именем Луиджи, с любимой Беатриче, он больше не садовник, он снова выдающийся скрипач. Перерыв окончен. Надо заметить вот что. Никколо Паганини из пьесы Владимира Балашова, это ведь не Гамлет, заигранный, это не затасканный Сирано де Бержерак, да простят меня все исполнители этих ролей, они скорее всего тоже признают, что за хрестоматийными персонажами закрепились некоторые актёрские каноны. Ими давно все пренебрегают, но они хотя бы существуют, а здесь их нет, рисунок роли точно можно создавать на своё усмотрение. Более или менее утверждённой можно считать своеобразную внешность Паганини, но даже здесь имеются расхождения в прочтении. С этого мы начали разговор с Юрием Поляком, вахтанговским Никколо Паганини.