"О времени и о себе. Марина Цветаева". Стихи поэта читает Алла Демидова. Режиссер Р. Виктюк. 1986. Вступительное слово – Дмитрий Родионов, гл .ред. журнала "Сцена" "Вы возмутительно большой поэт!" – писал Марине Цветаевой Пастернак. Бродский считал голос Цветаевой "самым трагическим в русской поэзии". Бальмонт восхищался внутренней свободой, неподдельной искренностью ее стиха… И после ее поэтический дар признавали многие и сочувствовали ее фатальной участи, но не все понимали… "Люблю не людей, но души, не события, а судьбы", – это запись из дневника Цветаевой, ее подход к литературе, героям сочинений и, по сути, к жизни. Но, кажется, они похожи, как близкие души, через поколения – Марина Цветаева и Алла Демидова. Выдающаяся актриса театра и кино, мастер художественного слова в своих авторских поэтических вечерах, радио- и телепрограммах с великим пиететом размышляет о невероятной внутренней силе Цветаевой, ее вдохновенном таланте, ее личности, не знающей компромиссов, лишенной расчетливости и какой бы то ни было выгоды для себя. Возможно, и поэтому так трагически сложилась ее жизнь… У Аллы Сергеевны особый талант читать поэзию, она будто гипнотизирует зал: "стих повинуется ей, становясь столь же ясным и внятным, сколь ясна и внятна сама актриса. Все чувства подчинены задаче объяснения смысла, все ориентиры на месте, все акценты расставлены. Мир русской поэзии для Демидовой обжит и продуман, помещен в замкнутый круг обособленного существования и свидетельствует о том, что любая боль преодолима, а любое страдание претворено в душу". Услышим стихи поэта: "Сегодня ночью я одна в ночи…", "У меня в Москве – купола горят!", "В огромном городе моем – ночь…", "Вот опять окно …", "Пригвождена к позорному столбу славянской совести старинной …", "Я счастлива жить образцово и просто …", "Знаю, умру на заре!…", "Расстояние: версты, мили…", "Было дружбой, стало службой…", "Не отстать тебе! Я – острожник…", "Психея", "А все же спорить и петь устанет…". Режиссер программы – Роман Виктюк, для которого Цветаева тоже близкий автор: он дважды ставил ее пьесу "Федра"; старался, чтобы "образ Аллы Демидовой на телеэкране был неотделим от тех чувств, которыми наполнена поэзия Марины Ивановны".