Уральская индустриальная биеннале современного искусства – один из крупнейших проектов в сфере современной культуры. Ее участники размещают свои выставки, арт-объекты, перформансы на действующих или заброшенных промышленных предприятиях Урала. О том, как создаются работы на стыке искусства и производства, Алия Шарифуллина. За красивой формулой "переосмысление индустриальности" скрывается простой и важный жест – попытка заново заговорить с городом, построенным вокруг производства. Город этот не всегда удобен для человека: купеческий декор соседствует с конструктивизмом, сталинская монументальность – с типовыми панельками, а между ними по-прежнему виднеются заводские трубы и железнодорожные пути. Сегодня горожанин смотрит на это наследие отстраненно, не понимая, как с этим жить дальше. Уральская индустриальная биеннале предлагает не готовый ответ, а способ всмотреться в город – превратить его в главный текст, который пора научиться читать. "Вопросы индустриального и постиндустриального – это то, что волнует по-настоящему. Потому что это та самая питательная среда, которая способна очень много изменить. Уральская индустриальная биеннале первая показала, насколько вариативны пути, как можно этот диалог индустриального и культурного выстраивать", – сказала комиссар и художественный руководитель биеннале Алиса Прудникова. Перекройкой исторического опыта по лекалам сегодняшнего дня занимается "Ателье "Швейка" – проект арт-резиденции биеннале в Магнитогорске. Тотальная инсталляция разместилась в Соцгороде – некогда лаборатории советского будущего, которую проектировали авангардисты и выпускники Баухауса. Здесь же с 30-х годов работала Магнитогорская швейная фабрика, которая создавала форму для людей нового индустриального мира. Уже четверть века корпуса стоят пустыми. Теперь в них пытаются заново скроить, но не одежду, а образ самого города. "Мы старались максимально впитывать ту информацию, которую нам давали бывшие сотрудники, про то, как здесь было, как здесь пахло, как звучало. Я постаралась восстановить это всё, добавить сюда шум швейных машин, шум отпаривателей, шум физкультминуток, которые здесь бывали", – рассказала участница биеннале Дарья Меньщикова. Здесь можно, например, зайти в кабинет Ткаченко – мифического персонажа, который собрал в себе все смыслы происходящего. Он художник, занятый почти невозможным делом: поиском идеального пальто, способного адаптироваться к любым условиям и защитить человека от холода истории. "Этот конструктор использует различные материалы и зачастую абсурдный опыт, попытки понять, о чем думает ткань, о чем думает одежда, когда человек злится или радуется. Он наблюдает за течением жизни ткани и человека", – пояснил участник биеннале Артем Киселёв. Индустриальное искусство держится на тонких нитях. Если их не подхватить сегодня, завтра может распуститься вся ткань памяти. Порожская ГЭС в Челябинской области тому пример. Одна из первых гидроэлектростанций России работала без перерыва с 1910 по 2017 год. Турбины остановлены, но плотина по-прежнему удерживает воды Большой Сатки. Сегодня памятнику истории и культуры нужна комплексная реставрация. Этому состоянию – между индустриальным прошлым и неопределенным будущим – посвящена инсталляция Владимира Чернышева "Дом на воде". Войти в него нельзя: остается лишь смотреть с берега на хрупкое строение, которое удерживает на воде не только себя, но и память об исчезающей индустриальной эпохе. "Только человечность, любовь и верность месту и наша способность говорить об этом могут стать залогом того, что эта электростанция будет спасена", – считает участник биеннале Ярослав Алёшин. В Миассе резиденция обратилась к Ильменскому заповеднику. В середине XX века на биостанции "Миассово" биолог Николай Тимофеев-Ресовский исследовал воздействие радиации на живые организмы. Сегодня станция заброшена и закрыта для посещения. Инсталляция Сергея Деникина "Биостанция" возвращает ее в поле зрения. Основу составили подлинные предметы из лаборатории, покрытые 13 тысячами разноцветных шариков. При разном освещении они напоминают то биологическое разрастание, то следы остаточной радиации. Оценивая научную работу, Тимофеев-Ресовский любил спрашивать: "Почему сие важно?". В этом вопросе – сама логика индустриальной биеннале: искать смысл в том, что утратило функцию, но не значение. Возвращать голос забытым пространствам – тому, что еще способно говорить с настоящим о будущем.