"Любовь, долги и сенокос" – в МХТ имени Чехова. В основе новой постановки – водевили "Медведь" и "Предложение". Спектаклем продолжается диалог Константина Хабенского с Антоном Чеховым, начатый еще в 24-м году: тогда художественный руководитель театра поставил "Чайку". Яна Музыка делится впечатлениями. Изначальная идея постановки – театр на коврике. По формуле основателей Московского Художественного: "Театр начинается тогда, когда актер расстелил коврик и пришел зритель". Спектакль начинается еще при закрытом занавесе. Зрители слышат закулисную суматоху, подсматривают за последними приготовлениями перед представлением. Сценическое пространство создано из дорожных кофров, в таких обычно перевозят реквизит и костюмы. Театр в театре. Так что это некий театральный склад. Никогда не знаешь, что или кто окажется в ящике, который открываешь. В основе спектакля – чеховские "Медведь" и "Предложение". Но в постановке есть цитаты из других произведений классика. Наряд Елены Ивановны отсылает к рассказу "Ионыч", в котором героиня забыла, что спину оголять нельзя, потому что ей ставили банки. А Степан Степанович произносит монолог Войницкого из "Дяди Вани". Константин Хабенский уточняет: возможно, кому-то кажется, что спектакль по этому материалу должен быть намного смешнее, но у него свой взгляд на соотношение легкого и серьезного в шуточных произведениях Антона Павловича. "Все-таки водевиль Чехова он отличается от французского водевиля и так далее. Поэтому мне все-таки хотелось, чтобы здесь больше была история про людей. Про прекрасных людей, которые зачастую не слышат друг друга. Но пытаются изо всех сил быть счастливыми", – прокомментировал режиссер, художественный руководитель МХТ им. Чехова Константин Хабенский. Водевильная форма плюс глубокий разбор. Героиням режиссер дал острые предлагаемые обстоятельства. "Это женщины на пандемии. И к ним вдруг в дверь звонит кто-то. И вот отсюда мы уже начали раскручивать свою историю", – поделилась актриса Елизавета Ермакова. Владислав Ветров – земляк писателя, вырос в Таганроге. Артист сыграл Антона Павловича в кино. Уверяет: знает Чехова разного, понимает его глубоко. "Тут смешных текстов-то нет. Я точно считаю, что родоначальник абсурдистской драмы – это Чехов. Это уже потом всякие Ионеско пошли с Беккетами. Потому что абсурднее того, что "мои – не мои", нет текста. О чем тут говорить? О какой веселости?" – объяснил народный артист России Владислав Ветров. Одноактные шутки Чехова заканчиваются тем, что у героев начинается семейное счастье. А вот в кавычках или без? "Мы можем интерпретировать: вот жизнь, она какая? Она счастливая у нас жизнь? Или нет? Семейная жизнь она такая же. Часто мы сначала любим человека за какие-то там детали – это же чеховская история – и именно за эти же детали потом начинаем его ненавидеть", – отметил актер Павел Ворожцов. В водевилях Чехова от любви до ненависти и обратно – один шаг, один взгляд и пара слов.