В хронике 1941 года, фронтовые письма двух участников боев за Ленинград – симбирского картографа Виктора Юдина и военкора, поэта Всеволода Рождественского, однажды прочитанные для вас их дочерьми. Спустя годы, многие так и не решились выбросить на помойку эти давние письма военных времен: что живы, что ждут встречи, что, наконец, любят….Но однажды, эти строчки на бумаге становятся «бездомными» и оказываются никому не нужными. Целую пачку таких треугольников наш корреспондент нашел прямо посреди давно заброшенного дома в псковской деревне Славницы, валялись, разбросанные по всей избе. Как, наверное, гордилась в 45-м мать, получив из Германии весточку от сына-моряка…Как, наверное, горевала другая, тоже неизвестная нам женщина, прочитав в 42-м: «Ваш сын…геройски погиб на фронте борьбы с немецкими оккупантами, проявив при этом мужество и героизм»… Или другое, обнадеживающее, от командира части 59913: «20 декабря 1943 года…Ваш сын, Михайлов Евгений был тяжело ранен немецкими извергами под деревней Татарки Черниговской области, откуда был направлен в госпиталь на излечение, адрес его местоположения нам неизвестен…» А вот авторам нашей фронтовой переписки повезло: дошли до победного мая 1945-го целыми и невредимыми, ЖИВЫМИ! И в одном из последних фронтовых писем Виктор Юдин написал жене из Берлина: «Готовь водочку: за старое, настоящее и за две войны вперед!!!». Причем, на их отношения не повлияла ни войны, ни трое детей. Словно все было в первый раз, когда он сделал ей предложение еще в курсантские времена. Его письма к Полине, пролежали в кожаном портфеле на чердаке в обычном доме Ульяновска тоже более 40 лет, пока их не достали оттуда совершенно случайно, увидев среди давно ненужных вещей на антресолях. Открыли и…отец и мать, словно, вот, рядом. Снова молодые, влюбленные, счастливые. В каждом письме, сначала обычном, довоенном, а потом фронтовом – перед нами, маленькая частичка того времени. Аполинария Юдина Виктору в Москву: «Котунька, мне мамка на обед дала 3 рубля. Я очень рада, что смогла тебе их послать. А я дома «пошамаю»…16 мая 1936 года». Год 1941-й: «На днях вышли из страшных боёв. Жив-здоров. Но такого ада еще испытывал…Но если бы это было мое первое «крещение», вряд ли бы выдержал…» А вот другое, из блокадного Ленинграда: «28 июня 1942 года…Главное – спокойствие! Дорогая, нас ничто не возьмет, скоро встретимся, вот будет шумная встреча! Что сейчас, не знаю: 50 метров, ближе, наконец, пять. Обстрел…Осколки щебня и стекла за воротом шинели, но я пишу тебе, значит, имею руки! Работаю по 16-18 часов в сутки, значит, здоров!» Спустя год, в 1943-м: « Полюшка, ты кажется, очень просила выслать мою «физию». Прошу! Лучше ничего придумать не мог – ты видишь, какое страдальческое личико. Сказалась блокада. Ты, очевидно, понимаешь мою шутку. Но если бы я прислал тебе фотографию зимы 1942 года, ты бы меня действительно не узнала…» И, наконец, главное! Даже с ремаркой справа: ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕНЬ, 1945 год: «Здравствуй, Полюшка». Утром известие: Германия капитулировала! Ну, что ж, дорогая! Скоро будем вместе, готовь водочку! Выпьем за старое, настоящее и за две войны сразу! Только не сердись, не надо, все перемелется! Я так много должен тебе!» Мой коллега Геннадий Демочкин, прочитав эти найденные когда-то в кожаном портфеле в ульяновской квартире письма, «сделал» их книгой. Памятью войне и нашей общей победе! А дочь Виктора и Полины прочитает их в нашем эфире!