Технологические войны: одна разворачивается между КНР и США, вторая – пока еще холодная – вокруг Ирана и в целом на Ближнем Востоке. Третья линия фронта – это возобновление культурных войн в США, которые десятилетия определяли разделение на консерваторов и либералов в американском обществе. В студии «Вестей ФМ» Дмитрий Дробницкий и Александр Андреев. ДРОБНИЦКИЙ: Мы как-то привыкли за последнее время произносить словосочетание торговая война. На мой взгляд, этот термин не очень правильный, не очень адекватно отражает суть происходящего, просто как бы так сложилось. Я поясню всё-таки, почему я считаю его неудачным. Потому что торговая война – это есть та же самая обычная война, только, может быть, без пушек, то есть пушки могут не стрелять. Например, любая торговая блокада вводится в отношении какого-нибудь государства. Как известно, Куба испытала на себе это в полной мере, испытывает до сих пор. Это военное такое действие, торговые пути перекрыты. Во многих войнах такого рода торговые блокады они действительно осуществлялись и являлись частью военных действий. Может быть, нельзя сказать более мирная, но во всяком случае менее зловещая блокада, например, отказ поставлять какие-то важные для какой-то страны, действительно, материалы, продукцию какую-то, может быть продовольствие даже иногда с целью одержать, действительно, победу в конфликте. Может быть не в горячем, но в холодном конфликте. Ну, например, мы вспомним хлебное эмбарго, которое было наложено на Советский Союз: не поставлялась пшеница из Соединённых Штатов какое-то время. Иными словами, торговая война – это, действительно, использование торговли в качестве инструмента войны непосредственно со своим противником, причём это часть целого ряда других мероприятий. Пока между Китаем и Соединёнными Штатам вот всё, что мы пока что наблюдали, это были войны тарифные. Ну, имеется в виду, что Соединённые Штаты вводят протекционистский тариф, китайцы протестуют, вводят что-то в ответ, американцы упорствуют, китайцы снова протестуют, снова пытаются каким-то образом предпринять нечто в ответ, и вот долгое время это продолжалось. И пока речь шла о, скажем, стали, алюминии, товарах народного потребления, а в обратную сторону закрывался китайский рынок этими самыми тарифами для продукции сельского хозяйства американского, в частности для фермеров, которые там гнали на экспорт огромное количество сои, которую в огромных количествах потребляет в основном Китай, всё это было на самом деле тарифной войной. Но в определённый момент стало понятно, что речь идёт о чём-то гораздо более серьёзном. Прежде всего когда заговорили о том, что компания, прежде всего, Хуавей, но там называются и другие компании китайские, которые сейчас представляют особую опасность для Соединённых Штатов, а также, как они убеждают в частности европейцев, для их союзников. И здесь выяснилась очень интересная подробность. Мы, наверно, всё-таки больше… Компания – вот этот Huawei – она больше на слуху, благодаря смартфонам каким-то, и вообще, обычный человек он что такое телекоммуникации, что такое мобильные сети, что такое мобильный интернет, что такое связь там 4 или 5 поколения, в основном вот держа в руке вот этот вот кирпичик смартфона, он более-менее понимает, что это вот это. При этом достаточно экзотическими остаются такие вещи, как, например там, Интернет вещей. Говорят, что можно через смартфон управлять, например, пылесосом дома. Или холодильник может сам делать заказы в интернет-магазине. Ну, что-нибудь такое, совершенно какое-то баловство, которое на самом деле к Интернету вещей имеет малое отношение. На самом деле интернет вещей, по большому счёту, это, конечно, Интернет крупных промышленных предприятий, Интернет транспортной инфраструктуры, Интернет инженерной инфраструктуры, и в том числе и военной инфраструктуры тоже. Полностью слушайте в аудиоверсии.