Персона грата "Персона грата": Александр Григорьев
Ведущий - Виталий Ушканов.
Когда рядовой потребитель слышит и читает информацию о росте энерготарифов, а тем более, когда он оплачивает услуги энергетиков, то по счастью знает имя конкретного энергетика, которого можно помянуть недобрым словом. Это, понятное дело, Чубайс. Рядовому потребителю ведь нет никакого дела, что Анатолий Борисович уже давно никакого отношения к энергетике не имеет и сейчас трудится на другом, не менее ответственном участке, куда его направило государство. Рядовой потребитель помнит, что именно Чубайс затеял и провел реорганизацию РАО "ЕЭС России", потребитель видит, что естественный монополизм вроде бы и исчез, да вот только тарифы на электроэнергию растут, как и раньше. Виноват ли в этом Чубайс? А если не он, то кто?
Гость программы - руководитель отдела стратегии Департамента ТЭК Института проблем естественных монополий Александр Григорьев.
- Оптовый рынок электроэнергии либерализован, такая либерализация была одним из важнейших и ключевых этапов реформы электроэнергетики, но почему цены на электроэнергию продолжают расти? Ведь нам говорили, что либерализация – чуть ли не панацея?
ГРИГОРЬЕВ: Вопрос, конечно, сложный. Дело в том, что цена на электроэнергию, которая получается у конечного потребителя, состоит из трех компонентов. Сначала электроэнергию нужно выработать на электростанции. Это – та часть цены, которая достается генерирующим компаниям ТГК, ОГК. Затем ее нужно передать по сетям на большое расстояние, понизить напряжение. Это - то, что достается сетевым компаниям. Эту электроэнергию нужно продать, то есть выставить счета потребителям за потребленную энергию. Эту электроэнергию нужно купить на рынке. Это уже в зоне ответственности сбытовых компаний. Мы видим три компонента, и в каждом из них свои причины роста. Если мы возьмем, допустим, сбытовые компании, то у них основная жалоба – неплатежи. Для сетевых компаний сейчас действует принцип просчитываемой величины роста тарифа. В чем ее смысл - есть определенная стоимость активов у сетевой компании, ей нужны какие-то инвестиции, определенный процент от стоимости этих активов должен каким-то образом быть связан с тарифом. В основном, конечно, когда говорят о росте цен, имеют в виду все-таки генераторов, хотя они сами-то тоже не согласны с этим. У генераторов есть свои причины, почему растут цены. Это – топливо. Как Вы сказали, у нас электроэнергетика либерализована и реформирована, соответственно, это - частные компании, где есть инвесторы, функционеры, в том числе и зарубежные. Они надеются получить какую-то прибыль. Соответственно, они вкладывают средства в строительство новых генерирующих мощностей, новых энергоблоков и хотят получать возврат на свой капитал. Соответственно, это в свою очередь выливается в определенный рост цен, потому что люди хотят вернуть свои деньги.
- Понятно, что история не имеет сослагательного наклонения, но если бы не отдавали эту отрасль в частные руки, может быть, было бы лучше?
ГРИГОРЬЕВ: Вы понимаете, безусловно, государству было бы легче, наверное, регулировать процессы отрасли. Допустим, как это сейчас происходит в "Газпроме", где фактически получается двойной контроль. Государство – самый главный акционер и регулятор, с понятными устоявшимися принципами регулирования, с минимальными изменениями по рыночной среде. Такая ситуация заранее просчитана и понятна. Я затрудняюсь сказать, было бы лучше, если бы отрасль не стали передавать в частые руки, но ситуация была бы более понятной и предсказуемой. Понятно было бы, с кого спрашивать. Нельзя было бы сказать, что на государстве только часть вины, на нем была бы уже вся вина. Но надо искать не виноватых, а способы выхода из ситуации, чтобы цены росли адекватными темпами.
- Мы сейчас поищем с Вами эти выходы из ситуации во время нашего эфира. Скажите, нашло бы государство те деньги, которые необходимы были для инвестиций, те деньги, которые вложили бы сюда инвесторы, в том числе и зарубежные?
ГРИГОРЬЕВ: Я думаю, да. Дело в том, что реформа шла очень долго, был начальный этап, планирование и т.д. Это были 1999-2000 годы, сразу после дефолта, когда были низкие цены на нефть, непонятная достаточно общеэкономическая ситуация. Приход частных инвесторов был очевидным решением. У государства не было денег, а частный инвестор, у которого есть деньги, мог вложить средства и исправить ситуацию с нехваткой генерирующих мощностей.
- А потом вдруг жизнь заиграла новыми красками?
ГРИГОРЬЕВ: Абсолютно верно.
- То есть из тех денег, которые мы получали в двухтысячных, можно было найти деньги и для инвестиционных программ в энергетике?
ГРИГОРЬЕВ: На мой взгляд, такая возможность, наверное, все-таки, была.
Полностью интервью слушайте в аудиофайле.
