Персона грата "Персона грата": Тамара Морщакова
Гость программы - советник Конституционного суда, судья в отставке Тамара Морщакова.
Президент России подписал закон о ратификации 14-го протокола к Конвенции о защите прав человека и основных свобод - что означает подписание этого документа для нашей страны и для самого Страсбургского суда?
Тамара Морщакова: Для Страсбургского суда Россия создала достаточно неловкую, неудобную, неприятную и очень трудную ситуацию, когда была единственной страной участницей Европейской конвенции, которая отказалась ратифицировать 14-й протокол. Надо объяснить, что это протокол, который усовершенствует регламент деятельности Европейского суда. Цель этого усовершенствования состояла в том, чтобы обеспечить большую проходимость дел через Европейский суд. Потому что, конечно, в последние годы он не справлялся со все время увеличивающимся потоком жалоб. Ясно, что количество членов Европейского суда государств членов Европейской конвенции увеличивается, соответственно, увеличивается и количество жалоб. Россия, не ратифицировав протокол, мешала реформе Европейского суда, которая должна была повысить его эффективность. Теперь это препятствие устранено. Значение нашей подписи очень важно, хоть и она немного и запоздала.
Для нашей судебной системы это практически ничего нового не означает – это кое-что означает для наших граждан, которые могут, обращаясь в Европейский суд, скорее получить там защиту. И это содержит, в частности, такую возможность, согласно которой Европейский суд, оценивая поступающие жалобы, может признать, что данный вопрос, который ставится жалобщиком, не имеет такого общего для всех значения, чтобы это надо было решать на уровне Страсбурга. Это положение, предоставляющее судьям Европейского суда определенную дискрецию – то есть возможность усмотрения в решении вопроса, считать поступившую в суд жалобу своей, подлежащей рассмотрению, или считать. То есть, что она может быть удовлетворена на национальном уровне – вот эта дискреция вызывала у нас отторжение. Хотя с точки зрения сокращения российских жалоб в Страсбургском суде, которых очень много, эта норма была даже в нашу пользу.
Если говорить о болезненных точках судебной системы, в чем вы видите ее главные проблемы?
Тамара Морщакова: Главная проблема нынешней судебной системы в том, что судья не обрел независимый статус.
В чем эта независимость должна в идеале проявляться?
Тамара Морщакова: Независимость в идеале должна проявляться в нескольких факторах. Первый фактор - и самый главный, о котором у нас часто забывают, это так называемая неответственность судьи за существо решения, которое он вынес. Неответственность не в социальном плане. В социальном плане, конечно, деятельность судьи - ответственная деятельность, и он должен ощущать эту ответственность, когда принимает конкретные решения по конкретному делу. Но когда он разрешил это дело, нельзя его наказывать за то, как он его разрешил.
Независимо от того, как он это сделал?
Тамара Морщакова: Мы говорим о существе решения. Нельзя наказывать в том случае, даже если он вынес решение, которое потом вышестоящая судебная инстанция не утвердила. Потому что если мы наказываем судью – а мы это делаем в нашей системе – за то, что вышестоящая инстанция с ним не согласилась и отменила его решение, то мы лишаем судью свободы решения по делу на основе своего собственного убеждения. Тогда ему не нужно иметь убеждения. А нужно все время ориентироваться на вышестоящую инстанцию и спрашивать, можно даже заранее – как часто бывает на практике – а как нужно это решить. Вот и все кончается – кончается независимость суда, кончается самостоятельность суда, а раз так, то все решения диктуются, скажем так, из одного центра. В судебной системе он расположен на вершине судебной иерархии - в Верховном суде. Правосудия нет – есть совершение определенных действий по приказу. Но это административный метод, совершенно не согласующийся с тем, что должна представлять собой судебная деятельность и правосудие.
Если смотреть со стороны, то не оставляет ощущение, что для судейского сообщества корпоративная солидарность является гораздо более значимой ценностью, чем все остальное.
Тамара Морщакова: Это очень важная проблема. На самом деле то, что вы называете корпоративной солидарностью в том виде, как она существует, не есть корпоративная солидарность, а есть продолжение того же самого административного метода управления в судебной системе. Органы судейской корпорации по острым и спорным вопросам, касающимся судьбы судей, принимают такие решения, которые инициированы и требуются от них со стороны высших судебных структур. Как Верховный суд, как председатель Верховного суда, как председатель какого-то иного суда поставил вопрос перед органом судейского сообщества, так это сообщество его и решит. Сообщество может обвиняться в корпоративности, когда оно свои собственные интересы осознает, и, допустим, будет защищать, простите это старое выражение, собственных негодяев от преследования, когда они заслуживают привлечения к уголовной ответственности. Но сообщество ведет себя не так. Оно не защищает судей ни в каких ситуациях. Судью считают необходимым удалить с должности – сообщество удаляет, судью считают необходимым привлечь к какой-то другой дисциплинарной ответственности, его привлекут. Нет решений, принимаемых сообществом, в которых оно противостояло бы инициативе, идущей из центра управления в судебной системе.
На совестном пленуме Верховного и Высшего арбитражного судов утвержден регламент работы дисциплинарного судебного присутствия. В чем суть нововведения и для чего такое присутствие необходимо?
Тамара Морщакова: Позвольте мне очень критически к этому отнестись. Такое присутствие, которое создано – не нужно. Действительно, требовалась модернизация, изменения в деятельности тех органов, которые решают очень важные для судьи вопросы – а именно, выделим основное – могут лишить его судейского статуса. Потому что органы судейской корпорации, которые не принимают решений, противоречащих воли вышестоящего судейского начальства, не обеспечивали достижения цели, стоящие перед органами судебного сообщества. Потому что эти органы должны делать одно – в случаях, когда преследование судьи диктуется желанием повлиять на его решение или поквитаться с ним за те решения, которые он уже вынес, судейская корпорация должна судью защищать. Но каждый член судейской корпорации является обычным судьей, которого точно также, как и любого другого, могут привлечь к ответственности за то, что он какое-то дело рассмотрел не так, как хотелось его начальству, и поэтому эта корпорация не в состоянии защищать. Идея дисциплинарного судебного присутствия, как она изначально была сформулирована, преследовала целью создать специальный суд, где работали бы высококвалифицированные независимые судьи, никогда не возвращающиеся на обычную стезю судейской деятельности, где они бы рассматривали уголовные, административные дела, гражданские с риском сделать что-то неправильно по мнению начальства, и точно также быть привлеченными за это к ответственности. Эти судьи, входящие в дисциплинарное судебное присутствие, должны были бы заниматься исключительно рассмотрением дел о судьях.
Полностью интервью слушайте в аудиофайле.
