Персона грата "Персона грата": Руслан Гринберг
Гость программы – директор Института экономики РАН Руслан Гринберг. Тема: "Экономическая ситуация в стране и в мире".
Руслан Гринберг: Ужасно, что у нас очень асоциальный капитализм. Он почти такой, какой был в 1917 году. То есть мы не туда пошли – ты вернулись туда же. Когда весь мир начал думать уже о благосостоянии для всех. И справедливость, и свобода – эти ценности равны. Их нельзя противопоставлять. А мы раньше имели справедливость без свободы. Теперь – свобода без справедливости. Ясное дело, что олигархи появились, появились миллиардеры – это унизительно для страны, где очень много бедных…
Можно было бы, конечно же, все-таки не таким зверским способом делать реформы. Была тысяча других способов…
Руслан Гринберг: Есть нетерпение у русской интеллигенции. Все хотим и сразу, либо ничего. Как-то нет у нас привычки потихонечку кропотливо улучшать жизнь. Что-то у нас такое есть. Правильно кто-то написал – мне очень понравилось – чем немцы от русских отличаются. Немцы очень сильны в организации. А русские – очень сильны в импровизации. И это правильно. Когда совсем непонятно, что делать, русский всегда как-то находит выход и приспосабливается, а систематически улучшать жизнь… Вот "по щучьему велению" - это у нас все-таки есть…
Руслан Семенович, по-вашему, какой выбор стоит перед нами сегодня? Остался позади тяжелый кризисный 2009-й год. Куда сейчас?
Руслан Гринберг: Я вижу очень серьезный выбор. Мы опять на развилке. Ведь в чем дело. И до Гайдара, и после, и при советской власти у нас был один большой дефект в России – мы не можем много производить готовых изделий серийно – причем конкурентоспособных. Вот советская власть при всей своей нелепости, свирепости, как мы все знаем, она создала все-таки очень много интересного – бренды, культура, кино, эстрада – вы видите, что происходит. Эксплуатация советского наследия, грубо говоря. Промышленность – это поразительный успех. Какой ценой, не будем говорить. Цена ужасающая. Но создали!
Во время реформ возник вопрос – надо жизнь налаживать, открываться. Но открыться нужно было в моем представлении так, чтобы с грязной водой детей здоровых не выбрасывать. А здоровые дети – это самолеты, суда, трактора. Мы, конечно, ругали – то не то, но на самом деле очень много было того, что можно было бы сохранить. И сегодня не случайно и Владимир Путин, и Дмитрий Медведев все время говорят об этой модернизации. Кстати, интересно, что последнее время стали говорить о промышленной политике, о стратегическом планировании. То, о чем мы давно говорили в Академии наук. А сегодня об этом уже говорят либералы. Лучше поздно, чем никогда. Но иногда бывает совсем поздно. По нашим данным, если мы не возьмемся серьезно за реструктуризацию экономики и диверсификацию с помощью, кстати говоря, и государства – прежде всего государства, каким бы оно ни было. Иногда его не любят – говорят, что надо менять, очищать, продажные чиновники – все это ерунда. Их задача меняется. Они по-другому будут работать, если будут другие содержательные задачи.
Руслан Гринберг: Мне кажется, что мы сейчас стоим на пороге принципиальных решений в плане сохранения нашей обрабатывающей промышленности – так стоит вопрос. Либо при демократических, как говорят, у нас дефективная демократия, но все-таки какая-то есть – какие-то свободы. Вот либо при них, либо при зажатии их – такой тоже вариант есть. И многие говорят, что надо 58-ю статью… Но это была бы дикость. Здесь нужно проскочить. С одной стороны, не впасть в жесткий авторитаризм, а с другой стороны, провести серьезную мобилизационную чуть ли ни индустриализацию – реиндустриализацию. На мой взгляд, с помощью Запада.
Модернизацию мы по привычке будем проводить с помощью импровизации?
Руслан Гринберг: Этого не хотелось бы. Как с помощью чистой импровизации, так и из-под палки модернизация никому не нужна.
Мы должны думать об общественном интересе, а у нас в последнее время общественный интерес был абсолютно демонизирован, на нашем птичьем языке. На самом деле он просто игнорировался. Спасайтесь, кто может – так мы жили. Сейчас вроде дачинают думать, что нет, все-таки для нашей страны унизительно иметь такую примитивную экономику. Все это начинают понимать. Но и потом, я хочу вам сказать – это атомная держава! Можете себе представить атомную державу вообще без собственного машиностроения? Как это?! Ведь мы не в благостном мире живем! Конечно, слава Богу, у нас нет угрозы ядерной войны, как это было в советское время, но мы видим, что мир очень неспокоен. И что? Продавать все время нефть, газ, пеньку и покупать за это мерседесы и майбахи для трех процентов населения? Глупость это, и это все осознают. Пройдет еще 5 – 7 лет, вообще с чистого листа что ли начинать? Хотя еще можно спасти суда, пассажирские самолеты, трактора… Проблема в том, что у нас не получается массового производства. У нас нет государственной поддержки всего этого дела. Пока одна риторика. Нет поддержки экспорта этого дела. Все это, слава Богу понимают. Но вот как перейти к делам? Это обычный для нас вопрос. Но в конце концов от слов всегда к делу можно перейти.
Если бы я определял приоритеты в структурной политике, то легковые автомобили в приоритеты не вошли бы. Грузовые – да. Потому что это и безопасность. И более того – они у нас приличные по сравнению с мировыми стандартами. "Камаз", например, у нас постоянно выигрывает соревнования, потому что машины хорошие. Правда, у нас в России всегда можно сделать 10 хороших машин, а остальные – как получится.
Полностью интервью слушайте в аудиофайле.
