Персона грата "Персона грата": Григорий Рапота
24 апреля 2007, 10:30
Распад СССР огорчил многих граждан тех стран, которые нынче принято называть ближним зарубежьем. Огорчение это было продиктовано не столько высокими геополитическими соображениями, сколько отчетливым пониманием того, что жизнь станет другой. Она и стала другой. Ушел из жизни первый российский президент Борис Николаевич Ельцин – политик, который сыграл ключевую роль в становлении новой России.
Гость Виталия Ушканова – генеральный секретарь Евразийского экономического сообщества Григорий Рапота.
– Вам довелось работать в Совете безопасности в эпоху Ельцина. Как вы считаете, если бы не этот политик, пошла бы история другим путем, оказалась бы иной судьба СССР?
Рапота: Наверное, должно пройти время, может быть, значительное, прежде чем историки смогут объективно, без эмоциональной окраски, не будучи причастными к этому периоду, дать оценку тому, о чем вы спрашиваете. Одно понятно: в любом историческом событии есть аспект объективный и аспект субъективных решений. Не может хорошо сколоченное государство распасться по прихоти одного человека. Когда же все шатко, неопределенно, зыбко, очень многое зависит от того, куда страну направит лидер. Нечто подобное и произошло в Советском Союзе.
– Каким в вашей памяти останется Ельцин того переходного периода?
Рапота: Думаю, и мне нужно осмыслить тот период. Впечатление будет противоречивым. Совершенно очевидно, что это мощная незаурядная личность с совершенно потрясающей волей. Другой вопрос, на что эта воля была нацелена, как воплощалась в жизнь, во что вылилась.
– Поводом для вашего приглашения в студию явился недавний саммит ЕврАзЭС в Астане. Насколько, на ваш взгляд, удалось сообществу продвинуться вперед?
Рапота: Продвинуться удалось. Шагами не семимильными, но совершенно очевидными. Удалось решить ряд текущих вопросов. Мы разрабатываем технические регламенты (это то, что в советское время называлось ГОСТами). Сообществу нужно иметь единый во всех государствах технический регламент. Это требует огромной работы, ведь в каждой стране действуют собственные стандарты. В прошлом году было подписано соглашение, сейчас мы приняли график подготовки регламентов (всего их 28), распределили между странами, кто чем будет заниматься. Этому предшествовала большая экспертная работа. Помимо этого, на саммите обсуждались вопросы водно-энергетического регулирования в Центральной Азии. Это сложнейшая задача, требующая очень аккуратного подхода, поскольку затрагивает интересы всех народов, живущих в Центральной Азии. Не осталась без внимания концепция водно-энергетического регулирования. И конечно, один из важнейших предметов нашей озабоченности – подготовка правовой базы Таможенного союза. Формирование союза – процесс сложный, поскольку охватывает огромный круг вопросов экономической жизни государств, прежде всего в сфере внешнеэкономической деятельности. Идет кропотливый процесс согласования позиций. Речь о том, чтобы принять пакет документов (24 соглашения), который дополняет те соглашения, которые уже приняты и формируют то, что мы будем называть Таможенным союзом.
– Таможенный союз будет шагом к тому, что вы назвали одной из ключевых задач ЕврАзЭС, – к созданию торговый мост между Востоком и Западом?
Рапота: Я бы сформулировал немного иначе: Таможенный союз содействовал бы этому. Есть масса других элементов, которые обеспечили бы выстраивание этого моста. Ведь что получилось? Политологи в прессе говорят о том, что Евразия – это своеобразный мост между Востоком и Западом, но дальше заявлений не идет, предметного наполнения в должной мере нет. Что такое мост? Мост чаще всего ассоциируют с древним Шелковым путем, по которому шла торговля. Сейчас мы не являемся основным торговым путем. Товарообмен между Восточной Азией и Западной Европой достигает 600 миллиардов долларов, и только около 1 процента из них идет по тому, что мы называем мостом. Какой же мы мост? Необходимо увеличить транзитный потенциал евразийских стран и тем самым создать еще один экономический ресурс для экономики, причем ресурс восполняемый и основанный на высоких технологий. Это задача, которую ставят перед собой государства ЕврАзЭС. Задача сформулирована, соответствующие решения о развитии транзитного потенциала приняты, и сейчас мы над этим работаем.
Досье
Рапота Григорий Алексеевич, генеральный секретарь Евразийского экономического сообщества.
Родился 5 февраля 1944 г. в Москве.
Окончил МВТУ им. Баумана.
Длительное время находился в заграничных командировках.
В 1994 г. был назначен заместителем директора Службы внешней разведки России.
Занимал посты заместителя секретаря Совета безопасности РФ, генерального директора компании "Росвооружение", первого заместителя министра торговли, первого заместителя министра науки, промышленности и технологий России.
С 2001 г. – генеральный секретарь ЕврАзЭС.
Член координационного совета Ассоциации "Деловой совет ЕврАзЭС".
Генерал-лейтенант запаса.
Свободно владеет английским языком.
Женат. Отец и дед.
Гость Виталия Ушканова – генеральный секретарь Евразийского экономического сообщества Григорий Рапота.
– Вам довелось работать в Совете безопасности в эпоху Ельцина. Как вы считаете, если бы не этот политик, пошла бы история другим путем, оказалась бы иной судьба СССР?
Рапота: Наверное, должно пройти время, может быть, значительное, прежде чем историки смогут объективно, без эмоциональной окраски, не будучи причастными к этому периоду, дать оценку тому, о чем вы спрашиваете. Одно понятно: в любом историческом событии есть аспект объективный и аспект субъективных решений. Не может хорошо сколоченное государство распасться по прихоти одного человека. Когда же все шатко, неопределенно, зыбко, очень многое зависит от того, куда страну направит лидер. Нечто подобное и произошло в Советском Союзе.
– Каким в вашей памяти останется Ельцин того переходного периода?
Рапота: Думаю, и мне нужно осмыслить тот период. Впечатление будет противоречивым. Совершенно очевидно, что это мощная незаурядная личность с совершенно потрясающей волей. Другой вопрос, на что эта воля была нацелена, как воплощалась в жизнь, во что вылилась.
– Поводом для вашего приглашения в студию явился недавний саммит ЕврАзЭС в Астане. Насколько, на ваш взгляд, удалось сообществу продвинуться вперед?
Рапота: Продвинуться удалось. Шагами не семимильными, но совершенно очевидными. Удалось решить ряд текущих вопросов. Мы разрабатываем технические регламенты (это то, что в советское время называлось ГОСТами). Сообществу нужно иметь единый во всех государствах технический регламент. Это требует огромной работы, ведь в каждой стране действуют собственные стандарты. В прошлом году было подписано соглашение, сейчас мы приняли график подготовки регламентов (всего их 28), распределили между странами, кто чем будет заниматься. Этому предшествовала большая экспертная работа. Помимо этого, на саммите обсуждались вопросы водно-энергетического регулирования в Центральной Азии. Это сложнейшая задача, требующая очень аккуратного подхода, поскольку затрагивает интересы всех народов, живущих в Центральной Азии. Не осталась без внимания концепция водно-энергетического регулирования. И конечно, один из важнейших предметов нашей озабоченности – подготовка правовой базы Таможенного союза. Формирование союза – процесс сложный, поскольку охватывает огромный круг вопросов экономической жизни государств, прежде всего в сфере внешнеэкономической деятельности. Идет кропотливый процесс согласования позиций. Речь о том, чтобы принять пакет документов (24 соглашения), который дополняет те соглашения, которые уже приняты и формируют то, что мы будем называть Таможенным союзом.
– Таможенный союз будет шагом к тому, что вы назвали одной из ключевых задач ЕврАзЭС, – к созданию торговый мост между Востоком и Западом?
Рапота: Я бы сформулировал немного иначе: Таможенный союз содействовал бы этому. Есть масса других элементов, которые обеспечили бы выстраивание этого моста. Ведь что получилось? Политологи в прессе говорят о том, что Евразия – это своеобразный мост между Востоком и Западом, но дальше заявлений не идет, предметного наполнения в должной мере нет. Что такое мост? Мост чаще всего ассоциируют с древним Шелковым путем, по которому шла торговля. Сейчас мы не являемся основным торговым путем. Товарообмен между Восточной Азией и Западной Европой достигает 600 миллиардов долларов, и только около 1 процента из них идет по тому, что мы называем мостом. Какой же мы мост? Необходимо увеличить транзитный потенциал евразийских стран и тем самым создать еще один экономический ресурс для экономики, причем ресурс восполняемый и основанный на высоких технологий. Это задача, которую ставят перед собой государства ЕврАзЭС. Задача сформулирована, соответствующие решения о развитии транзитного потенциала приняты, и сейчас мы над этим работаем.
Досье
Рапота Григорий Алексеевич, генеральный секретарь Евразийского экономического сообщества.
Родился 5 февраля 1944 г. в Москве.
Окончил МВТУ им. Баумана.
Длительное время находился в заграничных командировках.
В 1994 г. был назначен заместителем директора Службы внешней разведки России.
Занимал посты заместителя секретаря Совета безопасности РФ, генерального директора компании "Росвооружение", первого заместителя министра торговли, первого заместителя министра науки, промышленности и технологий России.
С 2001 г. – генеральный секретарь ЕврАзЭС.
Член координационного совета Ассоциации "Деловой совет ЕврАзЭС".
Генерал-лейтенант запаса.
Свободно владеет английским языком.
Женат. Отец и дед.
