Персона грата "Персона грата": Дарья Халтурина
18 апреля 2007, 10:30
Государство не просто призывает граждан внести посильный вклад в решение демографической проблемы, но даже подкрепляет свои призывы финансированием. Но ведь в былые времена, до пресловутого 1913 года, благостную картину "семеро по лавкам" можно было наблюдать скорее в крестьянских семьях. Так что не в деньгах счастье или не только в них…
О демографической ситуации в России – беседа Виталия Ушканова с научным сотрудником академического Центра цивилизационных и региональных исследований Дарьей Халтуриной.
– В чем вы видите главную причину демографического кризиса в России?
Халтурина: Россия не первая страна, которая столкнулась с супернизкой рождаемостью. Кризис рождаемости уже ощутили на себе западноевропейские государства, когда началась модернизация. Раньше каждая замужняя женщина имела столько детей, сколько позволяло здоровье. Исторические исследования показывают, что в каждой семье в любом государстве независимо от расы и климата картина была приблизительно одинаковая – 6 детей на женщину. Так было и в дореволюционной России. С ходом модернизации рождаемость начала падать. На это влияли различные процессы: урбанизация, появление системы пенсионного страхования (дети перестали быть единственной страховкой от голодной смерти в старости), а ведущим фактором стал рост уровня образования, прежде всего образования женщин. В России рождаемость упала вместе с ликбезом. Как только женщины получали образование, хотя бы минимальное, они начинали совершенно по-другому мыслить и могли пользоваться такими благами цивилизации как планирование семьи.
– Вся беда от прогресса?
Халтурина: Почему беда? Представьте себе: двое родителей и шесть детей. Это же постоянная угроза перенаселения, голода и так далее. Беда пришла позже, когда рождаемость в развитых странах опустилась ниже уровня воспроизводства. Рождаемость падает во всех странах мира, даже в мусульманских. Еще 20 лет назад в развитых странах сохранялась такая тенденция: чем выше уровень образования и чем больше работающих женщин в обществе, тем рождаемость ниже. Но сейчас все изменилось: в европейских странах рождаемость выше там, где больший процент образованных женщин и выше процент работающих. В Норвегии и Финляндии, например, средний показатель 1,8 ребенка на женщину, а в Греции и Италии, где уровень образования ниже, – 1,3 ребенка.
– Итак, материальные затраты должны быть целенаправленными. Куда тратить деньги?
Халтурина: Есть неудачный опыт Германии, где затраты на поддержку материнства и детства достаточно высоки, но все они уходят на выплату декретного пособия. Это стимулирует женщин долго сидеть с ребенком дома. Оказалось, что это работает не очень хорошо. Гораздо более продуктивна государственная политика стимулирования рождаемости, которая помогает женщине вернуться на рынок труда адаптированной. В Советском Союзе были так называемые "беременные ставки": женщина имела право вернуться на ту должность, с которой ушла. В сегодняшнем трудовом законодательстве эта норма тоже прописана, но работает она плохо. В Скандинавии ввели подобную меру, и она дает хорошие результаты: если женщина, однажды родив ребенка, поняла, что ничего не теряет, вероятность того, что она родит еще одного ребенка, гораздо выше. Одна из наиболее эффективных мер – стимулирование работодателей предоставлять женщинам работы с частичной занятостью. В этом случае мать может безболезненно выполнять материнские обязанности и в то же время не чувствовать себя оторванной от общества. Статистика показывает, что чем больше в стране женщин работают с частичной занятостью, тем выше рождаемость. Еще один действенный механизм стимулирования рождаемости – поддержка дошкольных учреждений. Это могут быть бесплатные садики с хорошими образованными нянями или система доступных нянь, как во Франции. Это помогает родителям легче справиться с финансовыми проблемами. Кроме того, пусть не очень сильно, но работает помощь семьям с жильем: там, где легче получить жилье, рожают больше. При учете всех этих факторов и размер выплат имеет значение.
– В России очень высокая смертность, гораздо выше, чем в зарубежных странах. Что сокращает жизнь наших сограждан?
Халтурина: На уровень смертности, конечно, влияет экономическое развитие, то есть размер средств, затраченных на здравоохранение – как государством, так и самими гражданами. Следует заметить, что для уровня экономического развития России уровень смертности аномально высок. В десятках более бедных стран люди, в особенности мужчины, живут намного дольше. Такие высокие показатели смертности как у нас встречаются только в ВИЧ-инфицированных странах Африки.
– Почему так происходит?
Халтурина: Хочется найти глубокую причину, вроде потери смысла жизни, но причина все же банальна – алкоголизм, с которым не справляется государство. Показатели потребления алкоголя и продолжительности жизни зеркально отображают друг друга. Стоит потреблению алкоголя увеличиться, смертность растет. Как только потребление алкоголя снижается, смертность падает. Принято ругать горбачевскую реформу, она действительно была слишком резкой и не учитывала многого, но ни до, ни после россияне не жили так долго.
Досье
Халтурина Дарья Андреевна, научный сотрудник Центра цивилизационных и региональных исследований РАН.
Родилась 4 января 1979 г. в Челябинске.
Окончила Российский государственный гуманитарный университет по специальности "культурология".
Вела научные исследования в мечетях Москвы, была в командировках в Танзании и Нигерии.
Диссертацию защитила в Институте Африки РАН.
Кандидат исторических наук, доцент.
Преподает на кафедре организации социальных систем и антикризисного управления Российской академии государственной службы при президенте России.
Занимается сложными социальными системами, демографией, социальной психологией, межэтническими и межрелигиозными отношениями и другими актуальными проблемами.
Член Европейской ассоциации социальных антропологов, Общества кросскультурных исследований, Общества научной антропологии.
Замужем.
О демографической ситуации в России – беседа Виталия Ушканова с научным сотрудником академического Центра цивилизационных и региональных исследований Дарьей Халтуриной.
– В чем вы видите главную причину демографического кризиса в России?
Халтурина: Россия не первая страна, которая столкнулась с супернизкой рождаемостью. Кризис рождаемости уже ощутили на себе западноевропейские государства, когда началась модернизация. Раньше каждая замужняя женщина имела столько детей, сколько позволяло здоровье. Исторические исследования показывают, что в каждой семье в любом государстве независимо от расы и климата картина была приблизительно одинаковая – 6 детей на женщину. Так было и в дореволюционной России. С ходом модернизации рождаемость начала падать. На это влияли различные процессы: урбанизация, появление системы пенсионного страхования (дети перестали быть единственной страховкой от голодной смерти в старости), а ведущим фактором стал рост уровня образования, прежде всего образования женщин. В России рождаемость упала вместе с ликбезом. Как только женщины получали образование, хотя бы минимальное, они начинали совершенно по-другому мыслить и могли пользоваться такими благами цивилизации как планирование семьи.
– Вся беда от прогресса?
Халтурина: Почему беда? Представьте себе: двое родителей и шесть детей. Это же постоянная угроза перенаселения, голода и так далее. Беда пришла позже, когда рождаемость в развитых странах опустилась ниже уровня воспроизводства. Рождаемость падает во всех странах мира, даже в мусульманских. Еще 20 лет назад в развитых странах сохранялась такая тенденция: чем выше уровень образования и чем больше работающих женщин в обществе, тем рождаемость ниже. Но сейчас все изменилось: в европейских странах рождаемость выше там, где больший процент образованных женщин и выше процент работающих. В Норвегии и Финляндии, например, средний показатель 1,8 ребенка на женщину, а в Греции и Италии, где уровень образования ниже, – 1,3 ребенка.
– Итак, материальные затраты должны быть целенаправленными. Куда тратить деньги?
Халтурина: Есть неудачный опыт Германии, где затраты на поддержку материнства и детства достаточно высоки, но все они уходят на выплату декретного пособия. Это стимулирует женщин долго сидеть с ребенком дома. Оказалось, что это работает не очень хорошо. Гораздо более продуктивна государственная политика стимулирования рождаемости, которая помогает женщине вернуться на рынок труда адаптированной. В Советском Союзе были так называемые "беременные ставки": женщина имела право вернуться на ту должность, с которой ушла. В сегодняшнем трудовом законодательстве эта норма тоже прописана, но работает она плохо. В Скандинавии ввели подобную меру, и она дает хорошие результаты: если женщина, однажды родив ребенка, поняла, что ничего не теряет, вероятность того, что она родит еще одного ребенка, гораздо выше. Одна из наиболее эффективных мер – стимулирование работодателей предоставлять женщинам работы с частичной занятостью. В этом случае мать может безболезненно выполнять материнские обязанности и в то же время не чувствовать себя оторванной от общества. Статистика показывает, что чем больше в стране женщин работают с частичной занятостью, тем выше рождаемость. Еще один действенный механизм стимулирования рождаемости – поддержка дошкольных учреждений. Это могут быть бесплатные садики с хорошими образованными нянями или система доступных нянь, как во Франции. Это помогает родителям легче справиться с финансовыми проблемами. Кроме того, пусть не очень сильно, но работает помощь семьям с жильем: там, где легче получить жилье, рожают больше. При учете всех этих факторов и размер выплат имеет значение.
– В России очень высокая смертность, гораздо выше, чем в зарубежных странах. Что сокращает жизнь наших сограждан?
Халтурина: На уровень смертности, конечно, влияет экономическое развитие, то есть размер средств, затраченных на здравоохранение – как государством, так и самими гражданами. Следует заметить, что для уровня экономического развития России уровень смертности аномально высок. В десятках более бедных стран люди, в особенности мужчины, живут намного дольше. Такие высокие показатели смертности как у нас встречаются только в ВИЧ-инфицированных странах Африки.
– Почему так происходит?
Халтурина: Хочется найти глубокую причину, вроде потери смысла жизни, но причина все же банальна – алкоголизм, с которым не справляется государство. Показатели потребления алкоголя и продолжительности жизни зеркально отображают друг друга. Стоит потреблению алкоголя увеличиться, смертность растет. Как только потребление алкоголя снижается, смертность падает. Принято ругать горбачевскую реформу, она действительно была слишком резкой и не учитывала многого, но ни до, ни после россияне не жили так долго.
Досье
Халтурина Дарья Андреевна, научный сотрудник Центра цивилизационных и региональных исследований РАН.
Родилась 4 января 1979 г. в Челябинске.
Окончила Российский государственный гуманитарный университет по специальности "культурология".
Вела научные исследования в мечетях Москвы, была в командировках в Танзании и Нигерии.
Диссертацию защитила в Институте Африки РАН.
Кандидат исторических наук, доцент.
Преподает на кафедре организации социальных систем и антикризисного управления Российской академии государственной службы при президенте России.
Занимается сложными социальными системами, демографией, социальной психологией, межэтническими и межрелигиозными отношениями и другими актуальными проблемами.
Член Европейской ассоциации социальных антропологов, Общества кросскультурных исследований, Общества научной антропологии.
Замужем.
