Персона грата "Персона грата": Григорий Томчин
11 апреля 2007, 14:59
Когда нужно подчеркнуть конфликтность взаимоотношений, говорят: "Живут как кошка с собакой". Российский бизнес можно сравнить с кошкой, которая стремится гулять сама по себе, а власть – собакой, которая привыкла метить, а потом строго контролировать свою территорию.
Могут ли взаимоотношения власти и бизнеса в России быть безоблачными? Об этом Виталий Ушканов беседует с членом Общественной палаты, президентом Всероссийской ассоциации приватизируемых и частных предприятий Григорием Томчиным.
– Ассоциации приватизируемых и частных предприятий удалось поставить рекорд, которому может позавидовать даже КПСС: ваш съезд проходил 2 месяца, правда, в интерактивном режиме. Какие задачи, решения которых нужно потребовать от власти, были сформулированы?
Томчин: Когда мы собирались организовывать съезд, решили сделать его как можно более репрезентативным, представить действительно мнение бизнеса, а не президиума. Съезд был объявлен в интерактиве, а всем заинтересованным предложено написать доклады, не сходя с рабочего места. Авторы не были ограничены ни темами, ни объемом докладов. Мы открыли страничку на сайте и за два месяца получили еще 1500 контактов заинтересованных. В результате было получено 55 докладов, а в них всего 12 вопросов, 25 предложений не договаривавшихся между собой людей. Это свидетельствует об остроте взаимоотношений бизнеса и власти.
55 докладов, и о чем бы ни говорили, первое – налоги, причем не ставки. Самое главное – налоговое администрирование. После кризиса 1998 года российская власть стремилась восстановить государство, и было принято решение: бюджет любой ценой, даже ценой ошибки во взаимоотношениях власти и бизнеса. В результате власть продолжает выходить из кризиса, даже когда страна из него вышла. Что происходит? В первой части налогового кодекса у нас прописана презумпция виновности. Налоговая инспекция проводит документальную проверку, проводит зачастую непрофессионально не потому, что они плохие люди. Прамиальный фонд формируется в налоговой инспекции по количеству доначислений штрафов и пеней. Если налоговый инспектор ошибается, то ошибается он всегда в одну сторону, не может он ошибиться в пользу налогоплательщика, так как с него спрашивают за доначисление. Если предприниматель успел снять деньги, насылаются судебные приставы, продают имущество. Предприниматель идет в суд и доказывает, что налоговые органы были не правы. Бизнеса уже нет, имущества нет, суд обязует государство деньги вернуть, а государство отвечает, что вернет в налогах будущих периодов, то есть деньги не возвращаются. Однако первая часть налогового кодекса исполнена без запинки. Сегодня нужна инициатива вернуть в Налоговый кодекс положение о презумпции невиновности налогоплательщика.
Еще один злободневный вопрос – взаимоотношение с проверяющими органами низшего звена, контролерами (милицией, пожарной инспекцией, санэпидстанцией). Они работают так, как предписано им работать. Я их не виню, потому что они поставлены в такие условия. Они имеют право сами решать, что проверяют. На съезде был хороший пример: в сказке про Змея Горыныча Илья Муромец все время отрубал голову змею, но вырастали две новых, ничего не получалось, пока молодцу не сказали, что надо прижечь шею. Что такое у нас сейчас борьба с коррупцией? Это отрубание голов без прижигания шеи. Ищут во власти коррупционера, находят, на его место назначают другого, а лучше функции разделить и назначить двоих. Два ведомства – два контролера.
– Вы предлагаете довести реформу технического регулирования до конца?
Томчин: Не только ее, но и административную реформу, и механизм саморегулирования запустить. Техническое урегулирование – чтобы были законы, которые определяют требования безопасности. Административная реформа – чтобы была направлена на гражданина: как, в каком порядке власть оказывает услугу гражданина. Если чиновник за три дня не ответил, его снимают с работы, если ответил отказом, не предусмотренным законом, тоже. И последнее – саморегулирование. Власть должна передать право допуска на рынок в сообщество. Все это делает взаимоотношения бизнеса и власти цивилизованными.
– Почему вы уверены, что власть пойдет на встречу, услышит это ваше обращение и что-то сделает? Пока вы проводили свой съезд, Госдума одобрила поправки к закону о техническом регулировании, и теперь чиновники получили право заниматься нормотворчеством. Ветви власти между собой договорились, а с вами договорятся?
Томчин: В том, о чем вы говорите, большую роль сыграл крупнейший бизнес. Поправки в закон о техрегулировании показали, что РСПП власти не верит. Не верит, что можно создать правила, узаконить их и жить ему будет хорошо?
– А вы верите?
Томчин: У нас нет другого способа, а у президиума РСПП есть.
– Какой?
Томчин: Каждый из них может договориться с нужным ведомством. А средний и малый бизнес не может весь идти и договариваться. Ему нужны правила и законы.
– Вы приняли обращение не только к власти, но и к бизнесу. В чем его суть?
Томчин: Не используйте пробелы в правилах игры и обычаи власти в борьбе друг с другом, потому что это ударит по вам сразу. Таков основной смысл обращения. Когда играешь на рынке, учти, что с тобой сыграют так же.
Досье
Томчин Григорий Алексеевич, член Общественной палаты РФ, президент Ассоциации приватизируемых и частных предприятий.
Родился 4 декабря 1947 г. в Ленинграде.
Окончил специализированную математическую школу, затем – факультет морского оружия Ленинградского кораблестроительного института.
Более 20 лет работал в оборонной отрасли, в проектном бюро "Рубин" академика Спасского. Участвовал в испытании 33 подводных лодок.
В 1993 г. возглавил отдел экономических исследований приватизации Северо-Западной агропромышленной биржи.
Был экспертом Комитета по экономической реформе Верховного Совета.
Комитета по экономической реформе Верховного Совета Российской Федерации.
В 1992 г. участвовал в разработке государственной программы приватизации.
В 1993 г. перешел на работу в Государственный институт проблем приватизации в должности заведующего отделом.
С 1993 по 1994 г. являлся начальником управления приватизации предприятий промышленности, строительного комплекса и отраслей инфраструктуры комитета по управлению городским имуществом мэрии Санкт-Петербурга.
В 1994–1996 гг. – депутат Государственной Думы РФ.
Один из основателей и президент (с 1995 г.) Всероссийской ассоциации приватизируемых и частных предприятий. Возглавляет также Фонд поддержки законодательных инициатив.
В Общественной палате работает в комиссии по вопросам конкурентоспособности, экономического развития и предпринимательства.
Член Общественного совета по техническому регулированию при Минпромэнерго.
Награжден медалью ордена "За заслуги перед Отечеством" II степени за проведение экономических реформ.
Женат, отец и дед.
Могут ли взаимоотношения власти и бизнеса в России быть безоблачными? Об этом Виталий Ушканов беседует с членом Общественной палаты, президентом Всероссийской ассоциации приватизируемых и частных предприятий Григорием Томчиным.
– Ассоциации приватизируемых и частных предприятий удалось поставить рекорд, которому может позавидовать даже КПСС: ваш съезд проходил 2 месяца, правда, в интерактивном режиме. Какие задачи, решения которых нужно потребовать от власти, были сформулированы?
Томчин: Когда мы собирались организовывать съезд, решили сделать его как можно более репрезентативным, представить действительно мнение бизнеса, а не президиума. Съезд был объявлен в интерактиве, а всем заинтересованным предложено написать доклады, не сходя с рабочего места. Авторы не были ограничены ни темами, ни объемом докладов. Мы открыли страничку на сайте и за два месяца получили еще 1500 контактов заинтересованных. В результате было получено 55 докладов, а в них всего 12 вопросов, 25 предложений не договаривавшихся между собой людей. Это свидетельствует об остроте взаимоотношений бизнеса и власти.
55 докладов, и о чем бы ни говорили, первое – налоги, причем не ставки. Самое главное – налоговое администрирование. После кризиса 1998 года российская власть стремилась восстановить государство, и было принято решение: бюджет любой ценой, даже ценой ошибки во взаимоотношениях власти и бизнеса. В результате власть продолжает выходить из кризиса, даже когда страна из него вышла. Что происходит? В первой части налогового кодекса у нас прописана презумпция виновности. Налоговая инспекция проводит документальную проверку, проводит зачастую непрофессионально не потому, что они плохие люди. Прамиальный фонд формируется в налоговой инспекции по количеству доначислений штрафов и пеней. Если налоговый инспектор ошибается, то ошибается он всегда в одну сторону, не может он ошибиться в пользу налогоплательщика, так как с него спрашивают за доначисление. Если предприниматель успел снять деньги, насылаются судебные приставы, продают имущество. Предприниматель идет в суд и доказывает, что налоговые органы были не правы. Бизнеса уже нет, имущества нет, суд обязует государство деньги вернуть, а государство отвечает, что вернет в налогах будущих периодов, то есть деньги не возвращаются. Однако первая часть налогового кодекса исполнена без запинки. Сегодня нужна инициатива вернуть в Налоговый кодекс положение о презумпции невиновности налогоплательщика.
Еще один злободневный вопрос – взаимоотношение с проверяющими органами низшего звена, контролерами (милицией, пожарной инспекцией, санэпидстанцией). Они работают так, как предписано им работать. Я их не виню, потому что они поставлены в такие условия. Они имеют право сами решать, что проверяют. На съезде был хороший пример: в сказке про Змея Горыныча Илья Муромец все время отрубал голову змею, но вырастали две новых, ничего не получалось, пока молодцу не сказали, что надо прижечь шею. Что такое у нас сейчас борьба с коррупцией? Это отрубание голов без прижигания шеи. Ищут во власти коррупционера, находят, на его место назначают другого, а лучше функции разделить и назначить двоих. Два ведомства – два контролера.
– Вы предлагаете довести реформу технического регулирования до конца?
Томчин: Не только ее, но и административную реформу, и механизм саморегулирования запустить. Техническое урегулирование – чтобы были законы, которые определяют требования безопасности. Административная реформа – чтобы была направлена на гражданина: как, в каком порядке власть оказывает услугу гражданина. Если чиновник за три дня не ответил, его снимают с работы, если ответил отказом, не предусмотренным законом, тоже. И последнее – саморегулирование. Власть должна передать право допуска на рынок в сообщество. Все это делает взаимоотношения бизнеса и власти цивилизованными.
– Почему вы уверены, что власть пойдет на встречу, услышит это ваше обращение и что-то сделает? Пока вы проводили свой съезд, Госдума одобрила поправки к закону о техническом регулировании, и теперь чиновники получили право заниматься нормотворчеством. Ветви власти между собой договорились, а с вами договорятся?
Томчин: В том, о чем вы говорите, большую роль сыграл крупнейший бизнес. Поправки в закон о техрегулировании показали, что РСПП власти не верит. Не верит, что можно создать правила, узаконить их и жить ему будет хорошо?
– А вы верите?
Томчин: У нас нет другого способа, а у президиума РСПП есть.
– Какой?
Томчин: Каждый из них может договориться с нужным ведомством. А средний и малый бизнес не может весь идти и договариваться. Ему нужны правила и законы.
– Вы приняли обращение не только к власти, но и к бизнесу. В чем его суть?
Томчин: Не используйте пробелы в правилах игры и обычаи власти в борьбе друг с другом, потому что это ударит по вам сразу. Таков основной смысл обращения. Когда играешь на рынке, учти, что с тобой сыграют так же.
Досье
Томчин Григорий Алексеевич, член Общественной палаты РФ, президент Ассоциации приватизируемых и частных предприятий.
Родился 4 декабря 1947 г. в Ленинграде.
Окончил специализированную математическую школу, затем – факультет морского оружия Ленинградского кораблестроительного института.
Более 20 лет работал в оборонной отрасли, в проектном бюро "Рубин" академика Спасского. Участвовал в испытании 33 подводных лодок.
В 1993 г. возглавил отдел экономических исследований приватизации Северо-Западной агропромышленной биржи.
Был экспертом Комитета по экономической реформе Верховного Совета.
Комитета по экономической реформе Верховного Совета Российской Федерации.
В 1992 г. участвовал в разработке государственной программы приватизации.
В 1993 г. перешел на работу в Государственный институт проблем приватизации в должности заведующего отделом.
С 1993 по 1994 г. являлся начальником управления приватизации предприятий промышленности, строительного комплекса и отраслей инфраструктуры комитета по управлению городским имуществом мэрии Санкт-Петербурга.
В 1994–1996 гг. – депутат Государственной Думы РФ.
Один из основателей и президент (с 1995 г.) Всероссийской ассоциации приватизируемых и частных предприятий. Возглавляет также Фонд поддержки законодательных инициатив.
В Общественной палате работает в комиссии по вопросам конкурентоспособности, экономического развития и предпринимательства.
Член Общественного совета по техническому регулированию при Минпромэнерго.
Награжден медалью ордена "За заслуги перед Отечеством" II степени за проведение экономических реформ.
Женат, отец и дед.
