Персона грата "Персона грата": Геннадий Меликьян
3 апреля 2007, 10:30
Растущая популярность российских банков, казалось бы, может позволить нашим банкирам расслабиться. Так ли это? Изменения в банковской системе Виталий Ушканов обсуждает с первым заместителем председателя Центрального банка России Геннадием Меликьяном.
– Качественные изменения в российской банковской системе очевидны. Что главное? Чем профессионалы могут гордиться?
Меликьян: Российская банковская система шагнула далеко вперед. Последние 6–7 лет она на подъеме. Как это ни удивительно, прошлый год был даже более удачным, чем некоторые предыдущие: только за 1 год банковские активы выросли на 44 процента, объем выданных кредитов – на 40 процентов, капитал – на 36. Я бы не останавливался только на количественных показателях. Не менее важны качественные характеристики. За те 3–4 года, когда мы стали внедрять систему страхования вкладов, банковскую систему удалось поднять на более высокий уровень. Мы сделали акцент на том, чтобы система была более цивилизованной, действовали системы управления рисками, как это существует в развитых странах, и системы внутреннего контроля, чтобы структура собственности была прозрачной. Я далек от мысли, что у нас все прекрасно, не хочу сравнивать нашу банковскую систему с передовыми системами, но есть масса аргументов в пользу того, что мы действительно качественно изменились.
– Недавно в Швейцарии проходил традиционный российский экономический и финансовый форум. Как оценивают нашу банковскую систему иностранцы?
Меликьян: Несколько лет назад оценивали очень низко. Это проявлялось в том, например, что надзорные органы зарубежных стран не очень охотно заключали с российским Центробанком договоры, передавали нам информацию. Ситуация начала меняться. Мы заключили несколько серьезных соглашений, причем не только со странами СНГ, но и с передовыми странами общего рынка. Это говорит о том, что доверие к российской банковской системе выросло. Еще одной важной характеристикой является то, что в Россию активно идет иностранный капитал, особенно крупнейшие банки. Если год-два назад доля российских банков, которые находятся под контролем иностранного капитала, составляла 6–9 процентов, сегодня она возросла до 12–15 процентов. Мы действительно очень привлекательны, и нашу привлекательность дополняет то, что мы стали более надежны.
– Вокруг Банка России не стихают ожесточенные споры. Вы курируете в ЦБ один из самых сложных и конфликтных участков работы – банковский надзор. Разъясните, в чем его суть?
Меликьян: Согласно закону о Центробанке под надзором подразумевается система мер, которая должна обеспечивать устойчивость банковской системы страны и защитить интересы кредиторов и вкладчиков. Во всем мире за банками жестко надзирают. В отличие от многих других организаций банки оперируют чужими деньгами (привлекают ресурсы у частных лиц и предприятий и организаций), и делать это они должны так, чтобы потом не пострадали те, кто дал деньги. Это и есть надзор. Одно из самых главных направлений надзора – обеспечение устойчивости каждого банка. Поэтому мы проверяем банки, получаем от них отчетности, анализируем ситуацию и делаем свои выводы. Если видим недостатки, приглашаем руководителей банков к себе, обсуждаем складывающуюся ситуацию. В последнее время наш надзор пошел по тому же пути, по которому идут другие страны: мы стараемся внедрять Базельские рекомендации. В Базеле есть специальный комитет по банковскому надзору. Это международная организация, которая анализирует ситуацию в разных странах и банках и дает рекомендации, как лучше странам организовать надзор. Рекомендации эти хоть и не обязательны, но почти все страны им следуют, потому что в них отражен передовой опыт.
– Я хочу понять степень субъективности ваших сотрудников, занимающихся банковским надзором. Есть, наверное, формальный показатель, который если банк соблюдает, остается на рынке. Но только ли формальными показателями вы руководствуетесь? Есть ли показатели, оценка которых зависит от личности того, кто оценивает?
Меликьян: Вопрос, который вы задаете, – предмет серьезных дискуссий. В последнее время в мировой банковской практике появилось такое понятие как профессиональное, или мотивированное суждение. Когда надзор ведется формально, что это значит? Написано "а" – банк должен делать "а"? Но при сопоставлении этих "а" тоже бывает много субъективизма. От субъективных оценок мы вообще никогда не уйдем. Крупнейшие надзоры мира пришли к выводу, что когда смотришь на формальное сопоставление отдельных показателей, создается впечатление, что банк вроде все делает так, как вы прописали, а в итоге оказывается, что финансовая устойчивость у банка очень низкая и создается угроза интересам кредиторов. То есть формальные оценки не всегда показатель того, что банку можно доверять. Поэтому стали формироваться качественные оценки. В надзорной практике это получило название рискориентированный надзор. Риски возникают при любой операции, когда банк тратит деньги, они могут быть кредитные (когда банк выдает кредит, он уже рискует: неизвестно, какова вероятность возврата ссуды, как своевременно будет она обслуживаться), операционные, валютные (когда кредит выдан в валюте, курс которой вдруг резко упал). Риски надо оценить, но чтобы их посчитать, оказывается, нужно сделать какие-то субъективные оценки. Проблема в том, чтобы субъективизм не мешал правильным оценкам. Для этого надо, чтобы те, кто занимается анализом, были людьми профессиональными и порядочными. Я не хочу сказать, что у нас не бывает проколов, но не будет бахвальством сказать, что надзор в Центральном банке организован не хуже, а может быть и лучше, чем во многих других аналогичных структурах.
Досье
Меликьян Геннадий Георгиевич, заместитель председателя Центрального банка РФ.
Родился 27 ноября 1947 г. на Кубани.
Окончил экономический факультет и аспирантуру Московского государственного университета.
Работал в Госкомитете по труду и социальным вопросам и в Государственной комиссии по экономической реформе.
Был заместителем председателя Госсовета СССР по экономической реформе, вице-президентом Международного фонда экономических и социальных реформ.
Избирался депутатом Госдумы.
Занимал посты министра труда и социального развития, заместителя председателя правления Сбербанка России.
В 2003 г. назначен заместителем председателя Центрального банка, где входит в совет директоров и возглавляет Главную инспекцию кредитных организаций и Комитет банковского надзора.
Кандидат экономических наук. Действительный член Академии социальных наук.
Женат, отец двоих детей.
– Качественные изменения в российской банковской системе очевидны. Что главное? Чем профессионалы могут гордиться?
Меликьян: Российская банковская система шагнула далеко вперед. Последние 6–7 лет она на подъеме. Как это ни удивительно, прошлый год был даже более удачным, чем некоторые предыдущие: только за 1 год банковские активы выросли на 44 процента, объем выданных кредитов – на 40 процентов, капитал – на 36. Я бы не останавливался только на количественных показателях. Не менее важны качественные характеристики. За те 3–4 года, когда мы стали внедрять систему страхования вкладов, банковскую систему удалось поднять на более высокий уровень. Мы сделали акцент на том, чтобы система была более цивилизованной, действовали системы управления рисками, как это существует в развитых странах, и системы внутреннего контроля, чтобы структура собственности была прозрачной. Я далек от мысли, что у нас все прекрасно, не хочу сравнивать нашу банковскую систему с передовыми системами, но есть масса аргументов в пользу того, что мы действительно качественно изменились.
– Недавно в Швейцарии проходил традиционный российский экономический и финансовый форум. Как оценивают нашу банковскую систему иностранцы?
Меликьян: Несколько лет назад оценивали очень низко. Это проявлялось в том, например, что надзорные органы зарубежных стран не очень охотно заключали с российским Центробанком договоры, передавали нам информацию. Ситуация начала меняться. Мы заключили несколько серьезных соглашений, причем не только со странами СНГ, но и с передовыми странами общего рынка. Это говорит о том, что доверие к российской банковской системе выросло. Еще одной важной характеристикой является то, что в Россию активно идет иностранный капитал, особенно крупнейшие банки. Если год-два назад доля российских банков, которые находятся под контролем иностранного капитала, составляла 6–9 процентов, сегодня она возросла до 12–15 процентов. Мы действительно очень привлекательны, и нашу привлекательность дополняет то, что мы стали более надежны.
– Вокруг Банка России не стихают ожесточенные споры. Вы курируете в ЦБ один из самых сложных и конфликтных участков работы – банковский надзор. Разъясните, в чем его суть?
Меликьян: Согласно закону о Центробанке под надзором подразумевается система мер, которая должна обеспечивать устойчивость банковской системы страны и защитить интересы кредиторов и вкладчиков. Во всем мире за банками жестко надзирают. В отличие от многих других организаций банки оперируют чужими деньгами (привлекают ресурсы у частных лиц и предприятий и организаций), и делать это они должны так, чтобы потом не пострадали те, кто дал деньги. Это и есть надзор. Одно из самых главных направлений надзора – обеспечение устойчивости каждого банка. Поэтому мы проверяем банки, получаем от них отчетности, анализируем ситуацию и делаем свои выводы. Если видим недостатки, приглашаем руководителей банков к себе, обсуждаем складывающуюся ситуацию. В последнее время наш надзор пошел по тому же пути, по которому идут другие страны: мы стараемся внедрять Базельские рекомендации. В Базеле есть специальный комитет по банковскому надзору. Это международная организация, которая анализирует ситуацию в разных странах и банках и дает рекомендации, как лучше странам организовать надзор. Рекомендации эти хоть и не обязательны, но почти все страны им следуют, потому что в них отражен передовой опыт.
– Я хочу понять степень субъективности ваших сотрудников, занимающихся банковским надзором. Есть, наверное, формальный показатель, который если банк соблюдает, остается на рынке. Но только ли формальными показателями вы руководствуетесь? Есть ли показатели, оценка которых зависит от личности того, кто оценивает?
Меликьян: Вопрос, который вы задаете, – предмет серьезных дискуссий. В последнее время в мировой банковской практике появилось такое понятие как профессиональное, или мотивированное суждение. Когда надзор ведется формально, что это значит? Написано "а" – банк должен делать "а"? Но при сопоставлении этих "а" тоже бывает много субъективизма. От субъективных оценок мы вообще никогда не уйдем. Крупнейшие надзоры мира пришли к выводу, что когда смотришь на формальное сопоставление отдельных показателей, создается впечатление, что банк вроде все делает так, как вы прописали, а в итоге оказывается, что финансовая устойчивость у банка очень низкая и создается угроза интересам кредиторов. То есть формальные оценки не всегда показатель того, что банку можно доверять. Поэтому стали формироваться качественные оценки. В надзорной практике это получило название рискориентированный надзор. Риски возникают при любой операции, когда банк тратит деньги, они могут быть кредитные (когда банк выдает кредит, он уже рискует: неизвестно, какова вероятность возврата ссуды, как своевременно будет она обслуживаться), операционные, валютные (когда кредит выдан в валюте, курс которой вдруг резко упал). Риски надо оценить, но чтобы их посчитать, оказывается, нужно сделать какие-то субъективные оценки. Проблема в том, чтобы субъективизм не мешал правильным оценкам. Для этого надо, чтобы те, кто занимается анализом, были людьми профессиональными и порядочными. Я не хочу сказать, что у нас не бывает проколов, но не будет бахвальством сказать, что надзор в Центральном банке организован не хуже, а может быть и лучше, чем во многих других аналогичных структурах.
Досье
Меликьян Геннадий Георгиевич, заместитель председателя Центрального банка РФ.
Родился 27 ноября 1947 г. на Кубани.
Окончил экономический факультет и аспирантуру Московского государственного университета.
Работал в Госкомитете по труду и социальным вопросам и в Государственной комиссии по экономической реформе.
Был заместителем председателя Госсовета СССР по экономической реформе, вице-президентом Международного фонда экономических и социальных реформ.
Избирался депутатом Госдумы.
Занимал посты министра труда и социального развития, заместителя председателя правления Сбербанка России.
В 2003 г. назначен заместителем председателя Центрального банка, где входит в совет директоров и возглавляет Главную инспекцию кредитных организаций и Комитет банковского надзора.
Кандидат экономических наук. Действительный член Академии социальных наук.
Женат, отец двоих детей.
