Персона грата "Персона грата": Павел Медведев

О банках и вкладчиках – беседа Виталия Ушканова с депутатом Госдумы, первым заместителем председателя Комитета по кредитным организациям и финансовым рынкам Павлом Медведевым.

– Вместе вы с депутатом Владиславом Резником внесли поправки в закон о банках и банковской деятельности. В чем их суть?

Павел Медведев: Речь о том, чтобы особенно надежным банкам разрешить сразу после их рождения начинать работать на рынке частных вкладов. Самый уязвимый клиент банка – физическое лицо. Сейчас действует ограничение: если банк родился сегодня, он может подать заявку с просьбой разрешить ему принимать вклады граждан только через два года. Наша поправка снимает это ограничение, если банк очень солидный.

– Как понять по младенцу, что из него вырастет? Банк только появился – как можно судить о его солидности?

Павел Медведев: Можно, если у банка очень большой капитал – на порядок выше минимального, с которым можно начинать деятельность на банковском рынке (5 миллионов евро). Кроме того, можно потребовать, чтобы собственники банка что-то имели за душой. Если банк ведет себя несолидно, то за счет огромного капитала можно будет погасить его долги.

– Очень важно добиться прозрачности банковской системы. Надо понимать, кто учредитель, хозяин банка.

Павел Медведев: В процессе принятия банков в систему страхования вкладов мы это научились узнавать. Может, не на 100 процентов, может, нас чуть обманывают, но мы идем к открытости.

– Ведутся разговоры о том, что банки в систему страхования отбирали не всегда объективно. Это говорится в запале?

Павел Медведев: Нет, были несправедливости в ту и другую сторону: иногда банки несправедливо принимали, иногда им несправедливо отказывали. Но ошибки если и были, процент их, по моему мнению, ничтожен.



– Те, кто следит за новостями, запомнили знаменитые письма арестованного банкира Френкеля. Их опровергали, но, опровергнув, стали обсуждать качество банковского надзора в России. Разве для этого надо было дожидаться писем Френкеля? Может, раньше надо было озаботиться этим?

Павел Медведев: В нашем комитете этим озаботились намного раньше, слушания по надзору были назначены задолго до писем Френкеля.

– На слушаниях звучало много разнообразных претензий в адрес Центробанка. Глава ЦБ даже высказал предположение, что организованы они были с подачи тех банков, которые не прошли в систему страхования, и тех, кто был лишен лицензий.

Павел Медведев: Мне кажется, что во время слушаний была продемонстрирована не совсем правильная позиция. Авторы ее хотят полной объективности в банковском надзоре, а этого не может быть. Банковский надзор – очень узкая сфера экономической жизни. Если пытаться сравнить его с чем-то понятным, то я бы сравнил с работой врача. Ставя диагноз, врач не может быть формальным. В одном случае при температуре 37,2 градуса он просит не беспокоиться, а в другом бьет тревогу. Отчего? Оттого что хороший врач еще смотрит в глаза пациенту, назначает консилиум, если надо. Если бы мы требовали от врача объективности, консилиум был бы приговором. Зачем он нужен, если диагноз объективный? Так же устроен и надзор. Одно и то же нарушение для одного банка является ерундой, а для другого – показателем того, что банк включен в цепочку незаконных действий, связанных, например, с уходом от налогов, даже не самого банка, а его клиентов.

– Нужно ли превращать банковский надзор в эдакий неусыпный родительский контроль над трудным подростком?

Павел Медведев: Альтернативу придумать трудно. В последние 50 лет в развитых странах, где потерять деньги в банке принципиально невозможно, монотонно ужесточается надзор. Я надеюсь, что и Россия вот-вот превратится в страну, где нельзя потерять деньги, хранящиеся в банке. Но чтобы это произошло, надзор должен быть очень жестким.

– В МЭРТе разработан законопроект о банкротстве физических лиц. Один ваш коллега-депутат высказал предположение, что до 2008 года он вряд ли будет принят, поскольку может вызвать общественный и политический резонанс. Что там такого опасного?

Павел Медведев: Слово "банкротство" повергает слушателей в такой шок, что закон, скорее всего, будет принят негативно. Тем не менее в банкротстве есть и положительный смысл: банкрот освобождается от обязательств, он перестает быть вечным должником. Если человека обанкротили, ему сказали: "Заплати сколько можешь – и все, с тебя снимаются дальнейшие обязательства". Правда, как заемщик он становится не вполне полноценным, ему не дадут кредитов, но от долгов, которые он наделал, освободят.

– Освободят, но не простят. Вероятно, в проекте прописано, как банки будут возмещать убытки.

Павел Медведев: Да. Имущество должника будет продано, но квартиру, соответствующую требованиям Жилищного кодекса, оставят.

– А если эта последняя квартира – в элитном доме?

Павел Медведев: Тогда она отбирается, но вместо нее дается квартира по социальным нормам. Правда, пока механизм предоставления другой квартиры не будет определен, закон не вступит в силу.



^{Досье
Медведев Павел Алексеевич, депутат Государственной Думы РФ.
Родился 13 августа 1940 г. в Москве.
Окончил механико-математический факультет и аспирантуру МГУ.
Преподавал в Военно-инженерной академии и на экономическом факультете МГУ.
В 1990 г. был избран народным депутатом РСФСР.
Работал с Борисом Ельциным в качестве специалиста-эксперта по экономическим вопросам.
Был заместителем руководителя аналитического центра администрации президента.
Депутат Госдумы. Член фракции "Единая Россия". Первый заместитель председателя Комитета по кредитным организациям и финансовым рынкам.
Кандидат физико-математических наук. Доктор экономических наук, профессор.
Автор многих научных публикаций и книг.
Член редакционного совета журнала "Бизнес и политика".
Женат, отец и дед.}