Персона грата "Персона грата": Павел Шапкин
16 ноября 2006, 16:48
Не хмель, говорят, страшен, а похмелье. То есть, "неприятные ощущения соматического и психического характера, которые возникают на следующий день после употребления алкоголя и сопровождаются отвращением к спиртному". Это, ежели по научному. Тяжелые последствия возлияний красочно описаны также в художественной литературе. Достаточно вспомнить булгаковского Степу Лиходеева. Бесчисленное множество есть и анекдотов на эту тему. Впрочем нынче не до смеха, что пьющим, что непьющим, потому как в последнее время сообщения о взаимоотношениях наших сограждан с алкоголем все больше напоминают фронтовые сводки. Президент Национальной алкогольной ассоциации Павел Шапкин – гость нашей студии.
– Принято считать, что любая реформа в России не обходится без жертв, однако сейчас есть такое мнение, что в стране проводится масштабная алкогольная реформа и что именно она породила сотни и тысячи жертв в полном смысле этого слова. Люди умирают от некачественных напитков. Можно ли связывать те действия, которые власть предпринимает в данной сфере, с теми жертвами, которые появились?
Шапкин: Это скорее свидетельствует о том, что порядок наведен не до конца. Не дожали одну такую вещь: сохранили льготу по акцизам на спиртосодержащую продукцию медицинского назначения. То есть, на все технические спирты ввели акциз, на всю спиртосодержащую продукцию бытовой химии и парфюмерии в емкостях более 100 мл тоже ввели акциз, причем достаточно внушительный, который уплачивают производители водки, а здесь сохранили льготу, оставили лазейку.
И получилось так, что ряд производителей стал делать так называемые "антисептики" на основе этилового спирта. То есть, в них 95 процентов этилового спирта, а оставшиеся 5 процентов – это вода и, скажем, такое вещество, как "полигексометилен гуанидина гидрохлорид". Эта штуковина как раз и является причиной токсического гепатита.
Наши неразборчивые граждане начали покупать дешевые, безакцизные антисептики, стали их пытаться пить вместо, скажем, размораживателей для замков. Собственно, так проблема и возникла. Естественно, надо срочно закрывать этот вопрос, немедленно все антисептики исключать из перечня лекарственных средств, поскольку… ну как может быть антисептик лекарственным средством? Я, например, никогда не слышал, чтобы врач кому-то прописывал антисептик. Это обычная бытовая химия, предназначение которой – мыть полы, протирать столы и т.п. Поэтому не надо их относить к лекарственным средствам. Тогда они сразу же подпадут под акцизы и регулирование той системы, которая сегодня введена, и проблема сразу же снимется. Это вопрос, который решается волевым путем. Для этого не требуется изменения законодательства, просто Минздравсоцразвития должен навести порядок в перечне своих лекарственных средств.
– Это приведет к тому, что опять что-то подорожает?
Шапкин: Это уже вопрос второй. Чтобы полностью исключить в дальнейшем возможность воспроизведения такой ситуации, спиртосодержащую медицинскую продукцию нужно облагать акцизами, как и любую спиртосодержащую продукцию. Естественно, это может привести к некоторому удорожанию лекарств. Например, настойка йода может подорожать на 50 копеек, а флакончик емкостью 100 мл настойки пионов или чего-нибудь еще может подорожать на 10 рублей. Бальзамы в больших емкостях, которые сейчас продаются по 40 рублей, или настойки неких плодов, очень популярные в народе, подорожают примерно в два раза, что поставит их в один ряд по цене с легальной алкогольной продукцией. То есть, уже будет незачем ходить в аптеку похмеляться. Можно будет сходить в любой магазин и купить ту же настойку зверобоя, только произведенную на заводе "Кристалл".
– Вы сказали "неразборчивые граждане". С одной стороны, я согласен с этим, но с другой стороны, мне стало вдруг обидно за наших сограждан. Эта их неразборчивость из чего произрастает?
Шапкин: Конечно, здесь надо в корень смотреть. В стране рынок продажи алкогольной продукции с рук возник в период проведения антиалкогольной горбачевской кампании…
– Прошло ведь уже больше 20 лет?
Шапкин: Но он уже возник, и с ним, судя по всему, придется еще долго бороться. Как все происходило? Был дефицит водки в магазинах, а у пронырливых людей, которые могли где-то ее найти, водку можно было купить в любое время суток: у таксистов или бабушек в подъездах. Гнали самогонку, которую тоже продавали. А гражданам требовалось выпить. В итоге мы получили теневой рынок, который по своим объемам сравним с объемом легальных продаж. Дальше этот рынок только подпитывался: везли спирт "Ройяль", его быстренько разбавляли и делали различные спиртосодержащие напитки.
Потом, где-то в 1998 году, родилась схема выведения из-под акциза денатурированного спирта. Причем применяемый перечень денатурирующих добавок, установленный правительством, содержал такое вещество, как диэтилфтолат. При добавлении этого вещества в спирт ничего особенного не происходило: ни вкус, ни цвет, ни запах не менялись. Тем не менее, это вещество является денатурирующей добавкой, и оно якобы должно исключать возможность ее употребления. На самом деле получилось так, что употребление таких денатурированных спиртосодержащих жидкостей стало расти просто невиданными темпами. Гнать и продавать самогон стало невыгодно. Гораздо дешевле было купить какой-то антиобледенитель или размораживатель, который по вкусу был чистым спиртом, разлить его в собранные где-то бутылки и продавать в любое время по цене 15-20 рублей за пол-литра. Тогда как водка в магазинах стоила дороже. Естественно, ее цена менялась год от года. Сейчас минимальная цена легальной водки – 65 рублей.
И что в итоге получилось. У тех людей, которые годами это делали, исчезло сырье, кончился спирт. Они стали искать, где можно купить подешевле что-нибудь спиртосодержащее. Нашли антисептики и стали точно так же разливать в те же бутылки. А люди, которые к ним 20 лет ходили, даже понятия не имели, что им в них налили эти кустари. Поэтому это просто следствие всех тех этапов, которые были.
Если люди в нашей стране ежегодно выпивали 300 миллионов технического спирта на протяжении последних 5-6 лет, и ничего не менялось, хотя правительство могло в один момент просто взять и исключить все неэффективные денатурирующие добавки из перечня, разрешенных к применению, то отучить всех их за один день не пить то, что они пили всегда, просто невозможно. Надо дальше закрывать все лазейки.
– Добавка должна быть такой, чтобы жидкость стала черного цвета и с противным запахом?
Шапкин: Или вот есть сверхгорькое вещество "битрекс", которое сегодня в стране законодательно входит в перечень денатурирующих добавок и которое, даже в минимальных концентрациях, пить вообще невозможно, в рот не возьмешь. Человека сразу начинает выворачивать. А отравиться с такой денатурацией просто невозможно.
– Идея министра внутренних дел ужесточить ответственность своевременна?
Шапкин: Безусловно. Но в чем проблема здесь у министерства внутренних дел. Сегодня есть такая ответственность, как административная, позволяющая при обнаружении фактов производства фальсифицированной продукции и нелицензионного сбыта накладывать лишь небольшой штраф, который, в принципе, уже заложен "производителем кустарной продукции" в себестоимость издержек. И он никак особо его не отягощает.
А вот уголовная ответственность установлена такая, что требуется доказать факт получения достаточно большой суммы незаконного дохода, чтобы человека привлечь к ней. То есть, сам порог явно завышен. Естественно, чтобы милиционерам бороться эффективно и можно было привлечь того или иного человека к уголовной ответственности, им нужно иметь реальные цифры и реальные суммы доходов, которые можно было бы включить в доказательную базу.
Досье:
ШАПКИН Павел Сергеевич – президент Национальной алкогольной ассоциации. Родился в столице 17 июля 1967 года. Окончил Российский химико-технологический университет имени Менделеева. Занимался бизнесом, возглавлял различные коммерческие структуры. С 1998 года возглавляет Национальную алкогольную ассоциацию, глава экспертного совета российской Госдумы по регулированию алкогольного рынка, председатель экспертно-аналитического центра "Доступное жилье" при думском Комитете по экономической политике, предпринимательству и туризму. Женат. Отец четверых детей. Главным своим увлечением Павел Шапкин называет макроэкономику.
– Появились сообщения, что под Новый год россияне могут остаться без иностранного алкоголя. В этом, конечно, нет ничего смертельного. Все поддержат отечественного производителя, если такое случится. Никуда не деться. Может быть, в этом и есть суть происходящего: потихонечку с российского рынка выдавить ненужных конкурентов с их "Кьянти", "Бордо", вискарями и джинами, не говоря уже о "Хванчкаре", которая русскому вкусу чужда. Можно ли сегодня говорить о планомерной атаке на импортеров?
Шапкин: Сегодня о планомерной атаке говорить нельзя. Скорее, это некоторая недоработка в программном обеспечении системы ЕГАИС. Последние сообщения связаны с тем, что приостановлена деятельность некоторых складов временного хранения из-за того, что у них нет программного модуля для передачи информации в ЕГАИС об услугах, которые они оказывают по хранению нерастаможенной алкогольной продукции. Поскольку такой модуль просто еще не разработан, то вообще странно требовать, чтобы он был у импортеров. Думаю, что это просто недоразумение, в ближайшее время с этим разберутся, и налоговая служба не будет иметь претензий.
А если говорить вообще об импорте и ассортименте на полках магазинов, то если вы пьете вино, то, наверное, почувствовали разницу. То, что было до 1 июля по цене 300 рублей, сейчас продается по цене 400 рублей. Нормального вина достаточно мало, его надо искать днем с огнем. И это связано с тем, что система сложная. Естественно, импортеры стараются привезти то вино, которое наиболее быстро оборачивается, чтобы меньше возиться. У нас народ все-таки неразборчивый, он пьет, к сожалению, то вино, которое видит на полках магазинов в массовом количестве. Лучше дороже заплатить, но выпить нормальное вино.
– Так пусть поставят на полки дорогое вино, может быть, и купят.
Шапкин: А дорогое вино импортеры не везут, потому что оно плохо оборачивается. Существующая сложная система привела к тому, что ассортимент вина в высших ценовых нишах стал вымываться. Эта ситуация не очень приятная, и здесь надо что-то менять. Если мы хотим, чтобы ассортимент был нормальным, нужно думать над тем, как упростить систему ввозу дорогих напитков, иначе их просто не будет…
– Принято считать, что любая реформа в России не обходится без жертв, однако сейчас есть такое мнение, что в стране проводится масштабная алкогольная реформа и что именно она породила сотни и тысячи жертв в полном смысле этого слова. Люди умирают от некачественных напитков. Можно ли связывать те действия, которые власть предпринимает в данной сфере, с теми жертвами, которые появились?
Шапкин: Это скорее свидетельствует о том, что порядок наведен не до конца. Не дожали одну такую вещь: сохранили льготу по акцизам на спиртосодержащую продукцию медицинского назначения. То есть, на все технические спирты ввели акциз, на всю спиртосодержащую продукцию бытовой химии и парфюмерии в емкостях более 100 мл тоже ввели акциз, причем достаточно внушительный, который уплачивают производители водки, а здесь сохранили льготу, оставили лазейку.
И получилось так, что ряд производителей стал делать так называемые "антисептики" на основе этилового спирта. То есть, в них 95 процентов этилового спирта, а оставшиеся 5 процентов – это вода и, скажем, такое вещество, как "полигексометилен гуанидина гидрохлорид". Эта штуковина как раз и является причиной токсического гепатита.
Наши неразборчивые граждане начали покупать дешевые, безакцизные антисептики, стали их пытаться пить вместо, скажем, размораживателей для замков. Собственно, так проблема и возникла. Естественно, надо срочно закрывать этот вопрос, немедленно все антисептики исключать из перечня лекарственных средств, поскольку… ну как может быть антисептик лекарственным средством? Я, например, никогда не слышал, чтобы врач кому-то прописывал антисептик. Это обычная бытовая химия, предназначение которой – мыть полы, протирать столы и т.п. Поэтому не надо их относить к лекарственным средствам. Тогда они сразу же подпадут под акцизы и регулирование той системы, которая сегодня введена, и проблема сразу же снимется. Это вопрос, который решается волевым путем. Для этого не требуется изменения законодательства, просто Минздравсоцразвития должен навести порядок в перечне своих лекарственных средств.
– Это приведет к тому, что опять что-то подорожает?
Шапкин: Это уже вопрос второй. Чтобы полностью исключить в дальнейшем возможность воспроизведения такой ситуации, спиртосодержащую медицинскую продукцию нужно облагать акцизами, как и любую спиртосодержащую продукцию. Естественно, это может привести к некоторому удорожанию лекарств. Например, настойка йода может подорожать на 50 копеек, а флакончик емкостью 100 мл настойки пионов или чего-нибудь еще может подорожать на 10 рублей. Бальзамы в больших емкостях, которые сейчас продаются по 40 рублей, или настойки неких плодов, очень популярные в народе, подорожают примерно в два раза, что поставит их в один ряд по цене с легальной алкогольной продукцией. То есть, уже будет незачем ходить в аптеку похмеляться. Можно будет сходить в любой магазин и купить ту же настойку зверобоя, только произведенную на заводе "Кристалл".
– Вы сказали "неразборчивые граждане". С одной стороны, я согласен с этим, но с другой стороны, мне стало вдруг обидно за наших сограждан. Эта их неразборчивость из чего произрастает?
Шапкин: Конечно, здесь надо в корень смотреть. В стране рынок продажи алкогольной продукции с рук возник в период проведения антиалкогольной горбачевской кампании…
– Прошло ведь уже больше 20 лет?
Шапкин: Но он уже возник, и с ним, судя по всему, придется еще долго бороться. Как все происходило? Был дефицит водки в магазинах, а у пронырливых людей, которые могли где-то ее найти, водку можно было купить в любое время суток: у таксистов или бабушек в подъездах. Гнали самогонку, которую тоже продавали. А гражданам требовалось выпить. В итоге мы получили теневой рынок, который по своим объемам сравним с объемом легальных продаж. Дальше этот рынок только подпитывался: везли спирт "Ройяль", его быстренько разбавляли и делали различные спиртосодержащие напитки.
Потом, где-то в 1998 году, родилась схема выведения из-под акциза денатурированного спирта. Причем применяемый перечень денатурирующих добавок, установленный правительством, содержал такое вещество, как диэтилфтолат. При добавлении этого вещества в спирт ничего особенного не происходило: ни вкус, ни цвет, ни запах не менялись. Тем не менее, это вещество является денатурирующей добавкой, и оно якобы должно исключать возможность ее употребления. На самом деле получилось так, что употребление таких денатурированных спиртосодержащих жидкостей стало расти просто невиданными темпами. Гнать и продавать самогон стало невыгодно. Гораздо дешевле было купить какой-то антиобледенитель или размораживатель, который по вкусу был чистым спиртом, разлить его в собранные где-то бутылки и продавать в любое время по цене 15-20 рублей за пол-литра. Тогда как водка в магазинах стоила дороже. Естественно, ее цена менялась год от года. Сейчас минимальная цена легальной водки – 65 рублей.
И что в итоге получилось. У тех людей, которые годами это делали, исчезло сырье, кончился спирт. Они стали искать, где можно купить подешевле что-нибудь спиртосодержащее. Нашли антисептики и стали точно так же разливать в те же бутылки. А люди, которые к ним 20 лет ходили, даже понятия не имели, что им в них налили эти кустари. Поэтому это просто следствие всех тех этапов, которые были.
Если люди в нашей стране ежегодно выпивали 300 миллионов технического спирта на протяжении последних 5-6 лет, и ничего не менялось, хотя правительство могло в один момент просто взять и исключить все неэффективные денатурирующие добавки из перечня, разрешенных к применению, то отучить всех их за один день не пить то, что они пили всегда, просто невозможно. Надо дальше закрывать все лазейки.
– Добавка должна быть такой, чтобы жидкость стала черного цвета и с противным запахом?
Шапкин: Или вот есть сверхгорькое вещество "битрекс", которое сегодня в стране законодательно входит в перечень денатурирующих добавок и которое, даже в минимальных концентрациях, пить вообще невозможно, в рот не возьмешь. Человека сразу начинает выворачивать. А отравиться с такой денатурацией просто невозможно.
– Идея министра внутренних дел ужесточить ответственность своевременна?
Шапкин: Безусловно. Но в чем проблема здесь у министерства внутренних дел. Сегодня есть такая ответственность, как административная, позволяющая при обнаружении фактов производства фальсифицированной продукции и нелицензионного сбыта накладывать лишь небольшой штраф, который, в принципе, уже заложен "производителем кустарной продукции" в себестоимость издержек. И он никак особо его не отягощает.
А вот уголовная ответственность установлена такая, что требуется доказать факт получения достаточно большой суммы незаконного дохода, чтобы человека привлечь к ней. То есть, сам порог явно завышен. Естественно, чтобы милиционерам бороться эффективно и можно было привлечь того или иного человека к уголовной ответственности, им нужно иметь реальные цифры и реальные суммы доходов, которые можно было бы включить в доказательную базу.
Досье:
ШАПКИН Павел Сергеевич – президент Национальной алкогольной ассоциации. Родился в столице 17 июля 1967 года. Окончил Российский химико-технологический университет имени Менделеева. Занимался бизнесом, возглавлял различные коммерческие структуры. С 1998 года возглавляет Национальную алкогольную ассоциацию, глава экспертного совета российской Госдумы по регулированию алкогольного рынка, председатель экспертно-аналитического центра "Доступное жилье" при думском Комитете по экономической политике, предпринимательству и туризму. Женат. Отец четверых детей. Главным своим увлечением Павел Шапкин называет макроэкономику.
– Появились сообщения, что под Новый год россияне могут остаться без иностранного алкоголя. В этом, конечно, нет ничего смертельного. Все поддержат отечественного производителя, если такое случится. Никуда не деться. Может быть, в этом и есть суть происходящего: потихонечку с российского рынка выдавить ненужных конкурентов с их "Кьянти", "Бордо", вискарями и джинами, не говоря уже о "Хванчкаре", которая русскому вкусу чужда. Можно ли сегодня говорить о планомерной атаке на импортеров?
Шапкин: Сегодня о планомерной атаке говорить нельзя. Скорее, это некоторая недоработка в программном обеспечении системы ЕГАИС. Последние сообщения связаны с тем, что приостановлена деятельность некоторых складов временного хранения из-за того, что у них нет программного модуля для передачи информации в ЕГАИС об услугах, которые они оказывают по хранению нерастаможенной алкогольной продукции. Поскольку такой модуль просто еще не разработан, то вообще странно требовать, чтобы он был у импортеров. Думаю, что это просто недоразумение, в ближайшее время с этим разберутся, и налоговая служба не будет иметь претензий.
А если говорить вообще об импорте и ассортименте на полках магазинов, то если вы пьете вино, то, наверное, почувствовали разницу. То, что было до 1 июля по цене 300 рублей, сейчас продается по цене 400 рублей. Нормального вина достаточно мало, его надо искать днем с огнем. И это связано с тем, что система сложная. Естественно, импортеры стараются привезти то вино, которое наиболее быстро оборачивается, чтобы меньше возиться. У нас народ все-таки неразборчивый, он пьет, к сожалению, то вино, которое видит на полках магазинов в массовом количестве. Лучше дороже заплатить, но выпить нормальное вино.
– Так пусть поставят на полки дорогое вино, может быть, и купят.
Шапкин: А дорогое вино импортеры не везут, потому что оно плохо оборачивается. Существующая сложная система привела к тому, что ассортимент вина в высших ценовых нишах стал вымываться. Эта ситуация не очень приятная, и здесь надо что-то менять. Если мы хотим, чтобы ассортимент был нормальным, нужно думать над тем, как упростить систему ввозу дорогих напитков, иначе их просто не будет…
