Поговорим с Михаилом Веллером (архив) Скерцо в системе Декарта

Имя нашего гостя, наверное, мало кому не знакомо: в студии - Александр Моисеевич Городницкий. Поэтому представить гостя автор программы решил через личные впечатления...

^{(Запись этой беседы слушайте в аудиофайле)}

- На втором курсе в общежитии филфака Ленинградского университета, куда трудно было протиснуться и где, протиснувшись боком, среди прочих был и я, я увидел вас первый раз живьем. Вы, естественно, были моложе, да и я - тоже. С тех пор прошло лет четыреста или, как минимум, что-то около сорока... И что меня поразило: песни Городницкого, которые пели мы все (а знаете, в юности некоторые неплохо поют, особенно девушки) сам автор исполнял (в те времена!) - как бы это сказать? - не сильно музыкально. Мне кажется, что за прошедшие годы ваш музыкальный слух стал тоньше, голос стал музыкальнее, у вас появились совершенно блестящие аккомпаниаторы. А в первый раз вам подыгрывал, может быть, не совсем трезвый студент, и вы с ним вместе не совсем попадали в ноты... Откройте, пожалуйста, секрет: как человек, не обладая тонким музыкальным слухом, может писать такие хорошие песни? Простите за дурацкий вопрос... А ответить можете?

ГОРОДНИЦКИЙ: Вы правы: насчет исполнительского мастерства все было на полном нуле. Что касается слуха - специалисты говорят, что слух был всегда и с годами не менялся. Но здесь мнения могут и расходиться...

В прошлом году в Калифорнии мне один человек, мой ровесник, сказал: "Удивительное дело: песни Булата Окуджавы мы всегда сначала слышали в его исполнении. Галича - тоже. И только ваши песни кто-то где-то пел, только не вы. И только потом мы узнавали, что, оказывается, есть автор. Только песни приходили к нам совершенно с другой стороны. Мы думали, что они вообще народные..."

Я действительно начинал писать песни на Крайнем севере. На гитаре я не играл и не играю, солистом никогда не был и никакими голосовыми данными не располагаю, и поэтому никогда не думал, что выйду на сцену и буду петь сам. Так что с этой точки зрения все вполне объяснимо... Ибо начинал я писать в экспедициях на Крайнем севере, и рассчитаны эти песни были на моих коллег по экспедициям и соратников по жизни.

- Давайте послушаем одну вашу песню, которая в начале вашей славы и взлета было, может быть, самой знаменито-народной; восновном люди даже не знали, чья она... (звучит песня "Над Канадой")... Мне даже неловко задавать вам вопросы, - я-то вашу биографию знаю, и прочесть ее есть где, и говорили вы о ней неоднократно, отвечая на вопросы слушателей. Но у нас все же несколько иная аудитория, - это знают не все. Вы существуете всю свою сознательную жизнь в двух ипостасях. Когда вы окончили школу, что повлияло на ваш выбор института и профессии?

ГОРОДНИЦКИЙ: Об этом я тоже говорил неоднократно. Я окончил школу в печально памятном 51-м году; тогда "дело врачей" уже висело в воздухе, а кампания против космополитизма еще не кончилась, и с моим пятым пунктом, несмотря на золотую медаль, я никак не мог поступить на желанный исторический факультет Ленинградского университета, носившего гордое имя Андрея Александровича Жданова... В черту оседлости для людей моей национальности мне не хотелось... Кроме того, я - блокадный мальчишка, послевоенный выпускник, и, конечно, моей мечтой было либо идти в военку, либо в настоящую мужскую специальность.



Я подал документы в Ленинградский горный институт еще и потому, что там была очень красивая форма, почти как военная. Но там была другая закавыка. Чтобы приняли на геологический факультет, надо было почему-то прыгнуть с трехметровой вышки, - без этого не брали. Плавать я не умел, но я был воспитан под сталинский барабан и наивно полагал, что в Советской стране погибнуть человеку не дадут...