Поговорим с Михаилом Веллером (архив) Урок человечеству
15 апреля 2008, 13:25
Михаил Веллер продолжает отвечать на вопросы слушателей. Некоторые из этих вопросов касаются событий давно минувших, но оттого не менее любопытных. Как, например, следующий...
СЛУШАТЕЛЬ: Существует предположение, что Сталин после войны хотел сделать Московского патриарха главой над всеми православными церквями мира. Можно ли это прокомментировать?
ВЕЛЛЕР: Съесть-то он съест, да кто ж ему даст?! В принципе, в сталинские времена продолжала действовать доктрина победы мировой революции и построения социализма в масштабах Земного шара, и это не секрет. Нам, жившим в Советском Союзе советским людям, официально полагалось думать, что социализм в конце концов победит везде. Вот он уже победил в Монголии, в странах Восточной Европы, на Кубе, во Вьетнаме, в Китае, и так будет везде. И если везде победит коммунизм, то церковь мы, конечно, оставим, но так, чтобы она не слишком много о себе мнила, а существовала тихонько при государстве, как это было в СССР. Ну, а уж если держать Патриарха, то, конечно, это будет наш Патриарх, да и зачем нам их много? Это совершенно естественно.
Из этого ничего не вышло и, вероятнее всего, к счастью, потому что обошлось бы всем слишком дорого, а нам - в первую очередь. Но если всерьез говорить, собирался ли Сталин это сделать, - нет; это в общем и целом слухи, байки, домыслы. Потому что каким же образом сделать это, не будучи хозяином в других странах? Можно быть хозяином с другими церквями, но это очень хлопотно. Понимаете, люди бежали от советской власти во время гражданской войны. У них была своя церковь, и они ни в каком страшном сне не хотели бы, живя в других независимых и плохо относящихся к Советскому Союзу государствах, чтобы у них была советская церковь. Так что все это, мягко говоря, несерьезно.
СЛУШАТЕЛЬ: Мы все, в том числе Россия, попали под всемирный эксперимент построения тоталитарного общества. Достаточно вспомнить коммунистический Совесткий Союз, гитлеровскую Германию. Можно ли считать урок построения коммунизма в России уроком всему человечеству?
ВЕЛЛЕР: Такая точка зрения есть, и она в России высказывалась задолго до того, как Карл Маркс занялся экономикой. Еще во времена Пушкина, который дружил с Чаадаевым, Чаадаев писал: иногда кажется, что Россия создана Господом для того, чтобы явить собой пример остальному миру (или остальной Европе), как не надо жить. Писали это и после Пушкина, и после Чаадаева, и в начале XX века, и вечно в России было принято жаловаться на жизнь; в Англии, Германии, других странах все демократичнее, справедливее и лучше. Ну, а потом, как известно, произошла революция, - сначала февральская, потом октябрьская 17-го года. И тут же возникло слово "эксперимент", и употреблялось оно всеми разумными людьми, сколь-нибудь грамотными и интеллектуальными, котолрым не нравились большевистские диктаторские действия.
А действия были совершенно жестокие. Тут же после октябрьского переворота - запрещение всех остальных партий, газет, расстрел рабочей демонстрации, которая попыталась защитить Учредительное собрание, и так далее. Вот и писали, что господа большевики ставят свои эксперименты (или кровавые, или марксистские эксперименты)...
Нет, это не рассматривалось как эксперимент. Потому что во главе партии РСДРП (б) стояли люди, абсолютно твердо знающие, как они думали, что будущее - за социализмом (а так думали тогда миллионы серьезных и прогрессивных людей во всей Европе, кстати), что, разумеется, революция победит, что можно только спорить, в каком году и в какой стране. Но то, что будущее за социализмом, было несомненно. А далее - за коммунизмом. Вот сначала был рабовладельческий строй, потом - феодальный, потом - капитализм, потом - социализм. И этот социализм частично уже вводился и в Скандинавии, и в Германии, и в Англии, и люди отвоевали себе и восьмичасовой рабочий день, и запрет на детский труд, и запрет женщинам работать в ночную смену, бесплатное обслуживание для рабочих...
Прав было очень много, и за все боролись социалисты. И Россия в октябре 17-го рванула впереди планеты всей. Что из всего этого вышло, мы все знаем. Но никогда люди, которые это делали, не относились к этому как к эксперименту. Они этой жизнью жили, во всем этом соучаствовали, так что эксперимент - слово принятое, но, честно говоря, не серьезное...
СЛУШАТЕЛЬ: Существует предположение, что Сталин после войны хотел сделать Московского патриарха главой над всеми православными церквями мира. Можно ли это прокомментировать?
ВЕЛЛЕР: Съесть-то он съест, да кто ж ему даст?! В принципе, в сталинские времена продолжала действовать доктрина победы мировой революции и построения социализма в масштабах Земного шара, и это не секрет. Нам, жившим в Советском Союзе советским людям, официально полагалось думать, что социализм в конце концов победит везде. Вот он уже победил в Монголии, в странах Восточной Европы, на Кубе, во Вьетнаме, в Китае, и так будет везде. И если везде победит коммунизм, то церковь мы, конечно, оставим, но так, чтобы она не слишком много о себе мнила, а существовала тихонько при государстве, как это было в СССР. Ну, а уж если держать Патриарха, то, конечно, это будет наш Патриарх, да и зачем нам их много? Это совершенно естественно.
Из этого ничего не вышло и, вероятнее всего, к счастью, потому что обошлось бы всем слишком дорого, а нам - в первую очередь. Но если всерьез говорить, собирался ли Сталин это сделать, - нет; это в общем и целом слухи, байки, домыслы. Потому что каким же образом сделать это, не будучи хозяином в других странах? Можно быть хозяином с другими церквями, но это очень хлопотно. Понимаете, люди бежали от советской власти во время гражданской войны. У них была своя церковь, и они ни в каком страшном сне не хотели бы, живя в других независимых и плохо относящихся к Советскому Союзу государствах, чтобы у них была советская церковь. Так что все это, мягко говоря, несерьезно.
СЛУШАТЕЛЬ: Мы все, в том числе Россия, попали под всемирный эксперимент построения тоталитарного общества. Достаточно вспомнить коммунистический Совесткий Союз, гитлеровскую Германию. Можно ли считать урок построения коммунизма в России уроком всему человечеству?
ВЕЛЛЕР: Такая точка зрения есть, и она в России высказывалась задолго до того, как Карл Маркс занялся экономикой. Еще во времена Пушкина, который дружил с Чаадаевым, Чаадаев писал: иногда кажется, что Россия создана Господом для того, чтобы явить собой пример остальному миру (или остальной Европе), как не надо жить. Писали это и после Пушкина, и после Чаадаева, и в начале XX века, и вечно в России было принято жаловаться на жизнь; в Англии, Германии, других странах все демократичнее, справедливее и лучше. Ну, а потом, как известно, произошла революция, - сначала февральская, потом октябрьская 17-го года. И тут же возникло слово "эксперимент", и употреблялось оно всеми разумными людьми, сколь-нибудь грамотными и интеллектуальными, котолрым не нравились большевистские диктаторские действия.
А действия были совершенно жестокие. Тут же после октябрьского переворота - запрещение всех остальных партий, газет, расстрел рабочей демонстрации, которая попыталась защитить Учредительное собрание, и так далее. Вот и писали, что господа большевики ставят свои эксперименты (или кровавые, или марксистские эксперименты)...
Нет, это не рассматривалось как эксперимент. Потому что во главе партии РСДРП (б) стояли люди, абсолютно твердо знающие, как они думали, что будущее - за социализмом (а так думали тогда миллионы серьезных и прогрессивных людей во всей Европе, кстати), что, разумеется, революция победит, что можно только спорить, в каком году и в какой стране. Но то, что будущее за социализмом, было несомненно. А далее - за коммунизмом. Вот сначала был рабовладельческий строй, потом - феодальный, потом - капитализм, потом - социализм. И этот социализм частично уже вводился и в Скандинавии, и в Германии, и в Англии, и люди отвоевали себе и восьмичасовой рабочий день, и запрет на детский труд, и запрет женщинам работать в ночную смену, бесплатное обслуживание для рабочих...
Прав было очень много, и за все боролись социалисты. И Россия в октябре 17-го рванула впереди планеты всей. Что из всего этого вышло, мы все знаем. Но никогда люди, которые это делали, не относились к этому как к эксперименту. Они этой жизнью жили, во всем этом соучаствовали, так что эксперимент - слово принятое, но, честно говоря, не серьезное...
