Поговорим с Михаилом Веллером (архив) Города желтых туманов
24 декабря 2007, 14:48
Новый год приближается неотвратимо, осталась всего неделя. И до того как начать отвечать на звонки и письма, автор хотел бы сказать следующее. Он получил несколько писем - около десятка - из города Ярославля; в них говорится, что в городе собираются сносить первый российский театр, Театр Федора Волкова, и на этом месте строить нечто вроде казино. И никакие протесты авторов письма, жителей никакого успеха пока не возымели...
ВЕЛЛЕР: Значит, так. Раньше чем выступать с такими фактами, журналист, ведущий, радиоканал, писатель, разумеется, обязаны эти факты проверить, - такова, знаете ли, профессиональная этика: когда сам не видишь, работать совершенно невозможно. Но если действительно власти Ярославля собираются снести первый русский театр, чтобы построить нечто более экономически выгодное, то это невозможно охарактеризовать приличными словами. Но мы попробуем держать это дело на контроле. Конечно, "Радио России" властным ресурсом не обладает, но к нам кое-кто все же прислушивается.
СЛУШАТЕЛЬ: Я уже долгое время слушаю вас, но ни разу не обсуждалась тема экологии, охраны окружающей среды в стране. Я сам работаю экологом; в моем родном Урюпинске экология нормальная, здоровая. Но управление природоохранными органами в России оставляет желать много лучшего. Много структур, которые по-настоящему мешают работать. Каково ваше видение состояния экологии в нашей стране?
ВЕЛЛЕР: В далекие времена, когда папа с мамой выписывали мне журнал "Пионер", в этом журнале среди прочего была картинка. Стоит на перекрестке, забитом машинами, узкоглазый человек в фуражке - японский полицейский на перекрестке города Токио, регулирует движение. А на лице у него - маска противогаза, потому что дышать там совершенно нечем. Из коротенькой статьи явствовало, что мы-то живем в счастливой социалистической стране, где все заботятся о людях, а вот в Японии народ уже просто на улицах задыхается от проклятых бензиновых выхлопов.
Я так и жил, подобно большинству граждан Советского Союза, в убеждениях, что у нас с экологией гораздо лучше, чем на Западе, пока впервые не попал на Запад, и не обнаружил, что запах там хороший, что бензиновой вони там на улицах нет, что, оказывается, там жесткий экологический контроль на выхлоп. И если там по улице проедет автобус, выпуская шлейф бурого дыма из выхлопной трубы, то хозяину этого автопарка придет конец: его разорят штрафами. И там помойки на колесах не ездят, там воздух чист, и требования к чистоте выхлопа очень жесткие.
Потому что действительно несколько десятилетий назад загазованность воздуха была очень сильная, а сейчас благодаря жесткому экологическому контролю двигатели работают хорошо, и на какой-то адской смеси бензина с - простите - ослиной мочой там никто не ездит. Хотя, когда в конце 80-х наши парни двинули на Запад, то в америке, в частности, накрыли одну бригаду, которая разводила бензин упомянутым продуктом и продавала. Американцы были потрясены: они не думали, что это можно делать, а наши парни говорили, что местные жители вообще тупые и не понимают, как можно зарабатывать деньги.
А если совсем всерьез, то впервые с проблемами экологии я столкнулся в 1980-м году в Удмуртии, где мы валили лесок, и оказалось, что масса сплава, его, знаете, заметная часть, тонет. И часть затонувшего плавняка начинает гнить, отравляя воду. А реки там, ближе к тундре, очень чистые, а во-вторых, экологически беззащитные: у них, понимаете ли, иммунитет не тот. Разумеется, экологический контроль должен быть, но здесь сознание начало переламываться недавно, потому что еще в 30-е годы советские художники рисовали картины: вот была себе тайга - дичь, туземцы (хотя само слово не произносили, оно считалось неприличным). А вот мы пришли - и там встали высокие трубы, и они дымят, и это замечательно, потому что значит, что мы строим промышленность.
А вот буквально ужас я испытал в 82-м году, прилетев в город Норильск, где когда-то работал в стройотряде. А Норильск очень интересно расположен. Оставим кости зэков в покое; Норильск расположен в долине, и ветер дует или с одной стороны долины, или с другой. На одном конце стоит металлургический комбинат, который плавит медь, а с другой - тоже металлургический комбинат, который плавит никель. А перед тем как пускать металл, выпускают газ, который скапливается сверху. И когда ветер дует, то это напоминает 1916-й год, газовую атаку на реке Ипре.
И вот я приезжаю по железной дороге, самой северной в мире, в город из аэропорта в Дудинке. И вот выпускают этот желтый газ, начинают слезиться глаза, легкие затекают, в гортани резь, дышать тяжело. И в этом желтом тумане бегают дети, кричат и играют... Слушайте, ну где место директоров этих комбинатов и тех, кто требует от этих директоров давать план, невзирая на...?! Я думаю, что их место на Колыме...
ВЕЛЛЕР: Значит, так. Раньше чем выступать с такими фактами, журналист, ведущий, радиоканал, писатель, разумеется, обязаны эти факты проверить, - такова, знаете ли, профессиональная этика: когда сам не видишь, работать совершенно невозможно. Но если действительно власти Ярославля собираются снести первый русский театр, чтобы построить нечто более экономически выгодное, то это невозможно охарактеризовать приличными словами. Но мы попробуем держать это дело на контроле. Конечно, "Радио России" властным ресурсом не обладает, но к нам кое-кто все же прислушивается.
СЛУШАТЕЛЬ: Я уже долгое время слушаю вас, но ни разу не обсуждалась тема экологии, охраны окружающей среды в стране. Я сам работаю экологом; в моем родном Урюпинске экология нормальная, здоровая. Но управление природоохранными органами в России оставляет желать много лучшего. Много структур, которые по-настоящему мешают работать. Каково ваше видение состояния экологии в нашей стране?
ВЕЛЛЕР: В далекие времена, когда папа с мамой выписывали мне журнал "Пионер", в этом журнале среди прочего была картинка. Стоит на перекрестке, забитом машинами, узкоглазый человек в фуражке - японский полицейский на перекрестке города Токио, регулирует движение. А на лице у него - маска противогаза, потому что дышать там совершенно нечем. Из коротенькой статьи явствовало, что мы-то живем в счастливой социалистической стране, где все заботятся о людях, а вот в Японии народ уже просто на улицах задыхается от проклятых бензиновых выхлопов. Я так и жил, подобно большинству граждан Советского Союза, в убеждениях, что у нас с экологией гораздо лучше, чем на Западе, пока впервые не попал на Запад, и не обнаружил, что запах там хороший, что бензиновой вони там на улицах нет, что, оказывается, там жесткий экологический контроль на выхлоп. И если там по улице проедет автобус, выпуская шлейф бурого дыма из выхлопной трубы, то хозяину этого автопарка придет конец: его разорят штрафами. И там помойки на колесах не ездят, там воздух чист, и требования к чистоте выхлопа очень жесткие.
Потому что действительно несколько десятилетий назад загазованность воздуха была очень сильная, а сейчас благодаря жесткому экологическому контролю двигатели работают хорошо, и на какой-то адской смеси бензина с - простите - ослиной мочой там никто не ездит. Хотя, когда в конце 80-х наши парни двинули на Запад, то в америке, в частности, накрыли одну бригаду, которая разводила бензин упомянутым продуктом и продавала. Американцы были потрясены: они не думали, что это можно делать, а наши парни говорили, что местные жители вообще тупые и не понимают, как можно зарабатывать деньги.
А если совсем всерьез, то впервые с проблемами экологии я столкнулся в 1980-м году в Удмуртии, где мы валили лесок, и оказалось, что масса сплава, его, знаете, заметная часть, тонет. И часть затонувшего плавняка начинает гнить, отравляя воду. А реки там, ближе к тундре, очень чистые, а во-вторых, экологически беззащитные: у них, понимаете ли, иммунитет не тот. Разумеется, экологический контроль должен быть, но здесь сознание начало переламываться недавно, потому что еще в 30-е годы советские художники рисовали картины: вот была себе тайга - дичь, туземцы (хотя само слово не произносили, оно считалось неприличным). А вот мы пришли - и там встали высокие трубы, и они дымят, и это замечательно, потому что значит, что мы строим промышленность.
А вот буквально ужас я испытал в 82-м году, прилетев в город Норильск, где когда-то работал в стройотряде. А Норильск очень интересно расположен. Оставим кости зэков в покое; Норильск расположен в долине, и ветер дует или с одной стороны долины, или с другой. На одном конце стоит металлургический комбинат, который плавит медь, а с другой - тоже металлургический комбинат, который плавит никель. А перед тем как пускать металл, выпускают газ, который скапливается сверху. И когда ветер дует, то это напоминает 1916-й год, газовую атаку на реке Ипре.
И вот я приезжаю по железной дороге, самой северной в мире, в город из аэропорта в Дудинке. И вот выпускают этот желтый газ, начинают слезиться глаза, легкие затекают, в гортани резь, дышать тяжело. И в этом желтом тумане бегают дети, кричат и играют... Слушайте, ну где место директоров этих комбинатов и тех, кто требует от этих директоров давать план, невзирая на...?! Я думаю, что их место на Колыме...
