Поговорим с Михаилом Веллером (архив) Оппозиционный романтик
16 октября 2007, 15:44
В студии - гость, которого автор программы не то что бы хотел увидеть в эфире, но полжизни мечтал увидеть вообще: легендарный писатель, герой даже не 60-х, а второй половины 70-х, - Анатолий Тихонович Гладилин.
- Поскольку не все наши слушатели родились ранее времени, когда вы вошли в славу, то я буду говорить, а вы - меня поправлять. По-моему, журнал "Юность" был основан в 1955-м году. И в это время студенту Литературного института Анатолию Гладилину был двадцать один год...
ГЛАДИЛИН: Нет, мне было двадцать.
- Простите великодушно... Значит, в 56-м году, в год XX-го съезда, который сейчас представляется по углубленности в истории чем-то средним между Первой мировой войной и наполеоновским нашествием, журнал "Юность" опубликовал повесть, подобной которой никто не помнил. Называлась она "Хроника времен Виктора Подгурского". Анатолий Гладилин явился зачинателем, родоначальником огромного направления, которое позднее получит ряд названий: молодежная проза, городская проза, ироническая проза...
ГЛАДИЛИН: Исповедальная проза.
- ... И новая проза. Скажите, пожалуйста, что вы делали до того, как поступили в Литературный институт? Несколько слов о детстве, отрочестве, юности...
ГЛАДИЛИН: В Казани, где мы с вами были, я провел в эвакуации военные годы.
- В Казани мы были на юбилее, 75-летии Василия Аксенова, а заодно - 70-летии Беллы Ахмадулиной, где было краткое, но очень бурное празднество.
ГЛАДИЛИН: Я родился в Москве, но в Казань эвакуировали наркомат, где работал мой отец, и в Казани я провел два года. А вообще-то я москвич, но, окончив школу, уехал добровольно в летно-подъемное училище (так это называлось). Хотел быть летчиком, но там понял, что пройдет лет пять, пока я смогу сесть в самолет, о котором я, как все дети войны, мечтал - в настоящий истребитель. За пять лет можно было окончить институт, и я вернулся в Москву. В университет уже было поздно поступать, и я работал электромехаником в каком-то институте и писал рассказы. Сам для себя. Я уже говорил и повторяю: если бы эти рассказы сейчас кто-нибудь нашел и опубликовал, мне пришлось бы немедленно повеситься от стыда. Тем не менее, благодаря им меня приняли в Литературный институт.
- Маленькое отступление: если кто-нибудь найдет юношеские рассказы Анатолия Гладилина, принесите эти рассказы мне. Не бойтесь, он не повесится. Мы их опубликуем, и интересного будет много.
ГЛАДИЛИН: Ну вот... И весь первый курс я занимался тем, что уговаривал свою будущую жену выйти за меня замуж. Я был бедным студентом, никем. Литинститут, на мой взгляд, был единственно хорош тем, что там были семинары, на которых мы разбирали так называемое творчество друг друга. И эти семинары были очень хорошей школой, они мне пригодились в жизни. Мы все были молоды, все (или почти все) были гениями и все били друг друга наотмашь. Слова "тупая бездарность" звучали почти как комплимент. Когда пришла моя очередь вынести что-то на обсуждение, я спешно написал рассказ и прочел его на семинаре...
- Поскольку не все наши слушатели родились ранее времени, когда вы вошли в славу, то я буду говорить, а вы - меня поправлять. По-моему, журнал "Юность" был основан в 1955-м году. И в это время студенту Литературного института Анатолию Гладилину был двадцать один год...
ГЛАДИЛИН: Нет, мне было двадцать.
- Простите великодушно... Значит, в 56-м году, в год XX-го съезда, который сейчас представляется по углубленности в истории чем-то средним между Первой мировой войной и наполеоновским нашествием, журнал "Юность" опубликовал повесть, подобной которой никто не помнил. Называлась она "Хроника времен Виктора Подгурского". Анатолий Гладилин явился зачинателем, родоначальником огромного направления, которое позднее получит ряд названий: молодежная проза, городская проза, ироническая проза...
ГЛАДИЛИН: Исповедальная проза.
- ... И новая проза. Скажите, пожалуйста, что вы делали до того, как поступили в Литературный институт? Несколько слов о детстве, отрочестве, юности...
ГЛАДИЛИН: В Казани, где мы с вами были, я провел в эвакуации военные годы.- В Казани мы были на юбилее, 75-летии Василия Аксенова, а заодно - 70-летии Беллы Ахмадулиной, где было краткое, но очень бурное празднество.
ГЛАДИЛИН: Я родился в Москве, но в Казань эвакуировали наркомат, где работал мой отец, и в Казани я провел два года. А вообще-то я москвич, но, окончив школу, уехал добровольно в летно-подъемное училище (так это называлось). Хотел быть летчиком, но там понял, что пройдет лет пять, пока я смогу сесть в самолет, о котором я, как все дети войны, мечтал - в настоящий истребитель. За пять лет можно было окончить институт, и я вернулся в Москву. В университет уже было поздно поступать, и я работал электромехаником в каком-то институте и писал рассказы. Сам для себя. Я уже говорил и повторяю: если бы эти рассказы сейчас кто-нибудь нашел и опубликовал, мне пришлось бы немедленно повеситься от стыда. Тем не менее, благодаря им меня приняли в Литературный институт.
- Маленькое отступление: если кто-нибудь найдет юношеские рассказы Анатолия Гладилина, принесите эти рассказы мне. Не бойтесь, он не повесится. Мы их опубликуем, и интересного будет много.
ГЛАДИЛИН: Ну вот... И весь первый курс я занимался тем, что уговаривал свою будущую жену выйти за меня замуж. Я был бедным студентом, никем. Литинститут, на мой взгляд, был единственно хорош тем, что там были семинары, на которых мы разбирали так называемое творчество друг друга. И эти семинары были очень хорошей школой, они мне пригодились в жизни. Мы все были молоды, все (или почти все) были гениями и все били друг друга наотмашь. Слова "тупая бездарность" звучали почти как комплимент. Когда пришла моя очередь вынести что-то на обсуждение, я спешно написал рассказ и прочел его на семинаре...
