"Радио России" предлагает вниманию радиослушателей специальный репортаж Леонида Варебруса из села Вербилки, деревни Дубровка и городка Талдома в Подмосковье в день памяти жертв политических репрессий. Эфир: Вторник, 30 октября, 20:10 Неожиданным оказалось наше путешествие в старинный фарфоровый край Подмосковья с центром в Талдоме. И еще, обувной. Ведь до 1917 года, каждый 15-й житель Российской империи ходил в "талдомских башмаках". Оттуда и второй "герой" репортажа поэт Сергей Клычков. Дом его родителей, из купцов, до сих пор стоит в полутора километров от Талдома, в деревне Дубровка и был построен на "обувные деньги": на первом этаже – мастерская, а на третьем – в светелке – и писал стихи Сергей Клычков, которому позже Осип Мандельштам посвятил свою третью часть "русских стихов". В усадьбе, однажды ставшей частью талдомского историко-литературного музея, гостили Есенин и Пришвин... Но судьба оказалась горькой. Сегодня дом разрушается. Но это совсем иная история. В передаче будем говорить о другом, о памяти и прошлом самого расстрелянного поэта, о его "крестьянском" творчестве... Но первая "остановка" будет в Вербилках, где более 250 лет работает когда-то первый в России частный завод англичанина Франца Гарднера, выпускавший поначалу "фигурный фарфор" "от Мейсенской мануфактуры". Потом были собственные разработки и выпуск уникальных сервизов для царской семьи, часть которых до сих пор хранится в государственном Эрмитаже, давно став гордостью императорской коллекции. Однажды эта знаменитая "слобода" и стала домом для писателя Петра Слетова. Именно Вербилки он хотел считать своей родиной. Об этом мы услышим уже в Талдоме, некогда волостном центре, "поднявшемся" еще во времена Екатерины II, в историко-литературном музее, где сегодня хранятся и книги, и вещи писателя, сосланного в годы репрессий в мордовские лагеря. На целых 8 лет, как участника давно забытого сегодня объединения "Перевал", которое Сталин однажды посчитал "лишним" за его свободолюбивые настроения. Многие положения писательской декларации "Перевала" выглядели как прямое сопротивление. Так, например, говорить во времена "ежовщины", что "необходимо создание такого общественного мнения, которое не запугивало бы писателя", было равносильно выпаду против НКВД. А призыв уделить "внимание к художественной индивидуальности и поддержке колеблющихся", означал "пособничество врагам народа". В общем, и Иван .Катаев, и Николай Зарудин, и Абрам Лежнев, и Петр Слетов и другие их соратники и члены семей…оказались за решеткой. Там-то, в лагере и случилась история, которая уже нас "позвала в дорогу". И главный рассказчик, вдова Слетова, Тамара Витальевна. В Вербилках она же познакомила нас, а теперь и вас, с песнями и оперными ариями, которые так любил Петр Владимирович и которые пел очень хорошо. Был и другой опыт, лагерный. Частью, кстати, песенный, как была и "наша" уникальная история. Ни заключение, ни тяжелая работа "на зоне" не сломили ни Слетова, ни его лагерных друзей, также арестованных "за политику". Были это музыканты, точнее, полный состав оркестра Львовской оперы, отправленные в лагерь как "пособники" националистов. После входа советских войск в Западную Украину. Чтобы выжить и не превратиться в "молчаливое стадо", они решили "жить для искусства", а путь к этому увидели в рабочей зоне, на зэковском "производстве", где делали…мебель. Тут-то и возникла "скрипичная" артель. Правда, часть музыкантов отказалась участвовать в таком начинании, но другая…Полтора года, по памяти, они делали свои скрипки, подбирая, в прямом смысле "на ощупь", материал, "восстанавливая" пропорции скрипок и их размер, добиваясь настоящего звучания… Начальство "помогло" только потом, купив дэки для будущих инструментов…Потом был большой концерт. Две скрипки Петр Слетов привез из Мордовии в Вербилки, как память. Но и на свободе было непросто. Его долго не печатали, что стало поводом для отчаянного письма в Союз писателей. Понятно, оставшегося без ответа. Да и сама биография Слетова была еще та: юнкер в Первую мировую, комендант, в годы революции воевавший "за красных", студент Московского университета, учившийся мастерству у Валерия Брюсова, ученик Сергея Сергеева-Ценского, ценивший прозу Ивана Бунина и наконец, офицер, прошедший фронты Второй мировой и одновременно, литератор. Его повесть "Мастерство", а затем путешествие по Сахалину в 30-е годы "по чеховским следам", критика не обошла вниманием. Но сегодня, и это тоже, уже "удел" лишь специалистов-литературоведов…. А для эфира, еще один повод заинтересовать слушателей и помочь вновь "открыть" еще одно имя. Как лишь недавно, "вернулся" из небытия и поэт Сергей Клычков, давний друг другого поэта – Сергея Есенина, арестованный по ложному обвинению и расстрелянный в 1937 году в Москве. Его стихи и переводы сегодня изучают по университетской программе: "серебряный век…" И пропагандирует первый двухтомник внучка, Татьяна Тихонова... Фоторепортаж из деревни Дубровка и городка Талдома в Подмосковье обозревателя ЛЕОНИДА ВАРЕБРУСА. В Вербилках… За прошлым, к Тамаре Витальевне Слетовой. Крупным планом: мемориальная доска на доме писателя. Слушаем как пел Петр Владимирович…Даже на фотографии, последней, прижизненной, он с гитарой. 1980 год. Архив Т. Слетовой. Коллаж. "Лагерная скрипка", сделанная на зоне для львовских музыкантов, в интерьере симфонического оркестра. 2012 год. Восстановленная в Вербилках церковь, когда-то была построена на пожертвования фарфористов…Тут тоже вспоминают талдомских священников, когда-то замученных в тюрьмах и лагерях и недавно причисленных к лику местных святых. Талдом, дом купца Д.Волкова, с 1 мая 1920 года тут историко-литературный музей. Талдом, лагерные скрипки, привезенные домой П.Слетовым, теперь экспонаты местного музея. Талдом, памятник поэту Сергею Клычкову, расстрелянному 8 октября 1937 года в Москве по ложному доносу. Скульптор Денис Стритович. В усадьбе Клычковых в деревне Дубровка под Талдомом. Дом Клычковых в Дубровке, еще недавно тут был его музей… Памятная плита у "Соловецкого камня" на Лубянской площади в Москве. Тут цветы и для Клычкова…В день жертв политических репрессий режима Сталина. Тем, кого уничтожили...