С.СТИЛЛАВИН:  Невероятно, но он приехал на работу с утра. ВЛАДИК:  Легенда здесь. Р.ВАХИДОВ:  Легенда радиоэфира. С.СТИЛЛАВИН:  И как всегда засаленные и вымаранные желтым маркером бумаги. С какого времени вы начинаете читать бумаги, Рустам? Р.ВАХИДОВ:  Я уже не раз отвечал на этот вопрос, Сергей. С.СТИЛЛАВИН:  С ночи? ВЛАДИК:  А он же обнуляется, поэтому повторите, будьте любезны. С.СТИЛЛАВИН:  Или вам сейчас вручили текст? Р.ВАХИДОВ:  Нет, ну, обычно за неделю начинаю готовиться к свежему выпуску «Брендятины». Есть бренды, по которым истории были подготовлены два-три года назад, но по тем или иным причинам до сих пор не прозвучали. С.СТИЛЛАВИН:  По политическим причинам. Р.ВАХИДОВ:  Да, по политическим причинам, по экономическим причинам, по национальным причинам. Слушайте, ну, давайте с анекдота начну сегодняшний выпуск «Брендятины». С.СТИЛЛАВИН:  С национального. Давайте хороший такой, национальный анекдот. Р.ВАХИДОВ:  Я думаю, и вам, Влад, и вам, Сергей, как заядлым алкоголикам, сегодняшняя история будет интересна, потому что давно в «Брендятине» не было историй брендов, связанных с алкоголем. ВЛАДИК:  Заинтриговали. Р.ВАХИДОВ:  Собираются как-то руководители крупнейших пивоваренных компаний мира. С.СТИЛЛАВИН:  А, ну, это только для разогрева. Р.ВАХИДОВ:  На конференцию, и встает вопрос, кто и что будет пить. И владелец компании Carlsberg заказывает, естественно, бутылочку своего пива, говорит, что это лучшее пиво Европы, владелец компании Miller берет бутылочку Miller, лучшего пива Соединенных Штатов Америки, а владелец компании Heineken заказывает Cola. В зале тихое недоумение, все смотрят на владельца компании Heineken, а он отвечает: «А что, я один буду здесь пить пиво?» С.СТИЛЛАВИН:  Унижение. Ну, так можно про любую компанию рассказать анекдот. Р.ВАХИДОВ:  История компании Heineken. Пиво Heineken можно, на самом деле, произносить этот бренд и как «Хайнекен», и как «Хейнекен». С.СТИЛЛАВИН:  Фильм же вышел недавно. Р.ВАХИДОВ:  И что самое интересное, история не просто пива, а история, как голландцы смогли у немцев, ну, по большому счету… ВЛАДИК:  Технологию. Р.ВАХИДОВ:  Да не только технологию, но сделать самым популярным пивом в мире европейским, светлым пивом именно голландское пиво. С.СТИЛЛАВИН:  Лагер именно. Р.ВАХИДОВ:  Лагер. Потому что, если говорить о технологии, об этом сегодня тоже поговорим, изначально же было несколько видов брожения, ну, в частности, два. И тот же лагер, о котором сегодня пойдет речь, и, в частности… С.СТИЛЛАВИН:  Там чего-то низовое какое-то. Р.ВАХИДОВ:  Низовое и верховое брожение. Изначально было верховое брожение. И соответственно оно, в конце концов, давало эль. С.СТИЛЛАВИН:  Эль, английский вариант пива. Р.ВАХИДОВ:  Да. И, в принципе, исключительно немецкие монахи, которые жили высоко в горах, я, честно говоря, не представляю, как выглядят… С.СТИЛЛАВИН:  Ну, в Шангри-Ле, наверное, они жили. Р.ВАХИДОВ:  Вот не могу себе представить, если вы сможете мне рассказать. ВЛАДИК:  Все в черном. Р.ВАХИДОВ:  Они варили именно пиво, которое на химическом, с точки зрения варки именно было сварено низовым брожением. Соответственно это пиво за счет того, что все дрожжи и весь процесс приготовления пива… С.СТИЛЛАВИН:  Весь кайф вниз. Р.ВАХИДОВ:  Он уходил вниз, более того, он требовал более низких температур. Соответственно пиво, которое сварено при более низкой температуре, гораздо легче сохраняет свои вкусовые характеристики. С.СТИЛЛАВИН:  При минус 20, да, сварено? Лед размешивали. Р.ВАХИДОВ:  А главное, что дольше хранится. Потому что пиво, которое варилось методом верхового брожения, оно, конечно, могло храниться… С.СТИЛЛАВИН:  Не более трех лет. Р.ВАХИДОВ:  Нет, ну, давайте так, ну, месяц, не больше. Более того, но пиво, сваренное методом низового брожения, всегда было светлым - лагер. С.СТИЛЛАВИН:  Какое оживление в зале, когда такая тема. ВЛАДИК:  Любопытно же. Р.ВАХИДОВ:  А пиво, которое мы сегодня называем эль, оно было всегда более ароматным, потому что дрожжи, которые были сверху, они давали еще и аромат этому пиву. И история о том, как действительно голландцы… ВЛАДИК:  Слюна пошла. Р.ВАХИДОВ:  История о том действительно, как у них получилось. А все это связано с тем, что… С.СТИЛЛАВИН:  С наркоманами? Р.ВАХИДОВ:  Да нет, немцы в этот самый момент, когда необходимо было… С.СТИЛЛАВИН:  Отвлеклись на войну. Р.ВАХИДОВ:  Да, да, когда необходимо было бросить все силы на то, чтобы, ну, давайте так, застолбить европейские рынки своим светлым пивом, хорошим немецким пивом, потому что, на самом деле, голландцы всю жизнь пили джин. И тут тоже интересная история. С.СТИЛЛАВИН:  Мореходы. Р.ВАХИДОВ:  Да нет, слушайте, во-первых, можжевеловая, давайте так, джин появился гораздо позднее. Была изначально можжевеловая настойка, которую голландские монахи, опять же, странно говорить о голландских монахах, тоже тяжело их представить, как и немецких монахов. ВЛАДИК:  Все монахи увлекались алкоголем. Р.ВАХИДОВ:  Монахов немецких легче действительно представить, чем голландских, они лечили бубонную чуму конкретно можжевеловой настойкой. Само производство именно, технологический процесс появился где-то в XV веке, и голландцы реально, ну, вот если мы говорим о культуре употребления алкоголя, вплоть до конца XIX столетия пили джин. С.СТИЛЛАВИН:  Богатые лечились ртутью, победнее - джином. Р.ВАХИДОВ:  Ну, можжевеловая настойка, впоследствии… ВЛАДИК:  Нет, просто ртуть быстрее излечивает. Р.ВАХИДОВ:  Давайте так, впоследствии этой можжевеловой настойкой лечили и хронические заболевания легких, и гриппозные состояния, простудные состояния. С.СТИЛЛАВИН:  Ну, да, очень хорошо помогает, конечно. Р.ВАХИДОВ:  Вторым рынком, на котором джин стал одним из основных напитков, понятное дело, является Великобритания. Там все это связано с государственным, опять же, переворотом, который произошел в конце XVII века, и с приходом Вильгельма Оранского на трон. Он наложил запрет на импорт алкогольных напитков, люди начали варить эту можжевеловую настойку, которую мы сегодня называем джином, ну, давайте так, в каждом доме. С.СТИЛЛАВИН:  Джин не английская, что ли, история? Р.ВАХИДОВ:  Это исключительно голландская история, перебралась она просто таким образом. ВЛАДИК:  Ну, это перегонка какая-то, да? Он же крепкий. Р.ВАХИДОВ:  Начали варить они джин практически в каждом доме. Себестоимость этого товара снизилась, ну, он потерял всяческую ценность, и в то время на английских забегаловках можно было встретить следующее рекламное объявление: «Пьяный за пенс, смертельно пьяный за 2 пенса, а свежая солома бесплатно человеку». Помимо всего прочего, джин, если мы говорим об истории Голландии и культуры пития алкогольных напитков в Голландии, поднимал еще и боевой дух голландских солдат. Опять же, очень трудно представить голландских солдат. Но почему так получилось, что именно голландское пиво, в конце концов, стало одним из самых популярных, а сегодня компания Heineken является второй в мире по объемам производства, и одним из крупнейших производителей пива во всем мире? Как произошло? Произошло это все в 1870 году. Кстати, год образования еще и компании Amstel, которую уже в 1960-х годах XX столетия компания Heineken поглотила, и компания Amstel, и пиво Amstel стало одним из подразделений корпорации Heineken. Что произошло в 1870 году? Началась франко-прусская война. А что предшествовало этой войне? С.СТИЛЛАВИН:  Что? Р.ВАХИДОВ:  С одной стороны, желание немцев, наконец, объединиться и создать единое государство, и желание Бонапарта III, француза… С.СТИЛЛАВИН:  Француза Наполеона III. Р.ВАХИДОВ:  Наполеона III препятствовать объединению Германии и большое желание все-таки оставить Францию главной европейской державой, и самой сильной, и самой большой. С чего начался этот конфликт, который, в конце концов, вылился в войну франко-прусскую 1870-71 года. Освободилось место на испанском троне, и это место должен был занять немецкий принц, ну, давайте так, Леопольд. Французы воспротивились и начали закидывать депешами немецкого руководителя Вильгельма I. Он был руководителем слабым, но на счастье немецкой нации был и второй человек в государстве, который был более жестким руководителем и придерживался линии все-таки, которая не была направлена на то, чтобы ликвидировать и уйти каким-то образом от конфликта с Францией, это Отто фон Бисмарк, человек, который в тот момент занимал должность канцлера. Французы стали требовать, сначала потребовали в одном из писем дипломатических отказаться Вильгельму I от поддержки претензии вот этого самого Леопольда на испанский трон. Он отказался. Этого французам показалось мало, и они решили добить Вильгельма I, и начали требовать подписать бумагу, в которой он вообще отказывался от каких-либо претензий к Франции, как к стране. Ну, и, по большому счету, это была уже такая дипломатическая капитуляция. Он, в конце концов, подписал и эту бумагу. Но, к большому счастью немецкой нации, эта бумага была перехвачена Отто фон Бисмарком, и он, собрав небольшой консилиум… С.СТИЛЛАВИН:  Говорит, будем убивать короля. Р.ВАХИДОВ:  Нет, он немножко подправил эту бумагу и отправил ее французам. И, по большому счету, это была «перчатка», которая была брошена Отто фон Бисмарком, которая по-другому уже интерпретировала слова немецкого руководителя Вильгельма I, ну, и французы вынуждены были вступить в войну. Для них это была действительно война. Но война, которая началась в августе 1870 года, достаточно быстро закончилась разгромной победой немецких, прусских войск. Французы, там очень интересная история, французы с точки зрения военного искусства и технологий лидировали именно в стрелковом оружии. То есть у них на тот момент была самая совершенная винтовка. У немцев, наоборот, они не лидировали в стрелковом оружии, но у них были самые совершенные пушки крупповские. Но самое главное, что у немцев была очень мотивированная пехота. Если мы говорим о противостоянии сторон, то французы смогли выставить… С.СТИЛЛАВИН:  Эльзас и Лотарингия. Р.ВАХИДОВ:  Конечно. Французы смогли выставить около 7 сотен тысяч подготовленных солдат. Но перед этим у них, кстати говоря, в армии произошла какая-то невероятная чистка и наиболее подготовленные офицеры и люди, имевшие боевой опыт, покинули армейские подразделения. А прусская армия, наоборот, была очень подготовлена, мотивирована, и, в конце концов, уже в январе… С.СТИЛЛАВИН:  А сколько у прусаков было? Р.ВАХИДОВ:  Миллион. С.СТИЛЛАВИН:  А у этих 700 тысяч. Можно было офицеров не выгонять. Р.ВАХИДОВ:  Французы терпели поражение за поражением, и, в конце концов, прусские войска осадили Париж, вошли в Париж и Наполеон III… С.СТИЛЛАВИН:  И сожгли Эйфелеву башню. Р.ВАХИДОВ:  Да нет, Наполеон III вынужден был капитулировать и сдаться Вильгельму I. Но самое главное, что все это закончилось подписанием сначала Версальского мира, потом уже Франкфуртского мира, и передачей как раз Эльзаса и Лотарингии объединенной Германии. Но самое главное, что все это закончилось еще как раз и объединением Германии, более того, и выплатой гигантской по тем временам суммы именно французским правительством уже объединенному Германскому государству. Вот это все и помешало, на самом деле, немцам, которые были заняты своим объединением, объединением своих земель и новыми землями. С.СТИЛЛАВИН:  Растеряли лагер? Р.ВАХИДОВ:  Тут вопрос не в том, что растеряли, приоритеты другие были - государственное строительство. С.СТИЛЛАВИН:  Так вроде пиво – дело частное. Р.ВАХИДОВ:  Пиво-то дело частное. ВЛАДИК:  А пушки важнее. Р.ВАХИДОВ:  Но именно это, а, в частности, запрет на поставки немецкого пива в Голландию и привели к санкциям. С.СТИЛЛАВИН:  А что, голландцы были партнерами французов? Р.ВАХИДОВ:  Вот, честно говоря, не очень понятно, но импорт действительно немецкого пива в тот момент на территорию Нидерландов прекратился. Именно это позволило таким образом компании Heineken очень быстро нарастить объемы производства. И ведь, по большому счету, вся история появления компании Heineken, пивоварни первой, которая существовала к тому моменту, на момент приобретения в 1860-е, в 1863-64 году человеком, о котором сегодня и пойдет речь, зовут его Жерард Адриан Хейнекен, который обратился к своей маме, которая получила в наследство от своего умершего мужа 54 тысячи гульденов. ВЛАДИК:  «Мама, я хочу варить». Р.ВАХИДОВ:  Да, он так пришел и сказал. Маму раздражали алкоголики, которые пили джин, вот эту можжевеловую настойку, и пили они ее очень прилично. Голландцы были нацией, которая себя не сдерживала в употреблении… С.СТИЛЛАВИН:  Они себя, в конце концов, переключили на другие темы. Р.ВАХИДОВ:  …алкогольных напитков. Он приходит к маме. Сам он появился на свет в 1841 год. С.СТИЛЛАВИН:  Он, это кто? Р.ВАХИДОВ:  Жерард Адриан Хейнекен. Приходит он к маме, Анне Гертруде и говорит: «Мам, хочешь, я решу проблему этих алкоголиков, которые надоели не только тебе, но и всем приличным жителям Амстердама? У меня есть решение – я хочу варить очень хорошее пиво». А к тому моменту главным напитком, как я уже говорил, был джин для жителей Амстердама и Голландии. Надо переключить их. Но, к большому сожалению, к тому моменту вот та пивоварня, которую он приобрел за 48 тысяч гульденов… Значит, отец оставил, вот, внимание, состояние в 54 тысячи гульденов, и практически все это состояние было потрачено на приобретение пивоварни с более, чем 300-летней историей. Называлась эта пивоварня «Стог сена». Приобрели они эту пивоварню, которая варила как раз эль, не варила она лагер. И он сам себе сказал, понятное дело, он это представлял, путешествовал много и по той же Германии, что если ты хочешь сварить хорошее пиво, надо делать это хорошо и заниматься этим самому. В общем, приобретают они эту пивоварню, мама дает согласие. Причем на момент, я так понимаю, когда началась вот эта предпродажная подготовка, он был несовершеннолетним, именно поэтому он обратился к маме, для того чтобы получить разрешение. С.СТИЛЛАВИН:  Ну, с пивасом-то в школе баловался. Р.ВАХИДОВ:  На самом деле, если говорить вообще о семействе Хейнекена, сегодня компания является акционерным обществом и акции торгуются публично, но контрольный пакет акций до сих принадлежит, условно говоря, группе лиц. Так вот, его сын, который впоследствии после его смерти занял должность руководителя и хозяина компании, он в возрасте 7 лет, представляете, 7 лет мальчику, а ему говорят: «А теперь т ы владелец крупнейшей пивоварни в Европе». Так и уже внук то же самое, в возрасте 18 лет пришел на должность руководителя компании и вынужден был руководить компанией. Кстати, ему и принадлежит идея такой экспансии, очень агрессивной экспансии, которая была построена на очень агрессивной маркетинговой и рекламной кампании. Так вот, получает он разрешение мамы. Время показало, что очень удачный момент был выбран именно для инвестиций в пиво, продажи росли в конце XIX столетия. И, в конце концов, вот эта небольшая пивоварня к концу XIX столетия контролировала около 35 процентов рынка пива. Более того, он внедрил очень интересную систему дистрибуции. То есть, если другие пивоварни и другие компании, которые занимались производством алкоголя, нанимали большое количество агентов, которые продавали это пиво или тот же самый джин, я не знаю, водку, что они там продавали, он нанял всего 20 дистрибьюторов крупных компаний, которые контролировали определенную область, и платил - внимание, 1 литр пива в конце XIX столетия стоил порядка 16 центов. Он платил по 1 центу за каждый проданный литр пива. Ну, условно говоря, он создавал небольшие дистрибьюторские компании. То есть он работал не напрямую с человеком, который продавал это пиво, а с компаниями, которые контролировали небольшие территории, рынки. Это позволило ему сосредоточить, во-первых, в своих руках достаточно крупную впоследствии дистрибьюторскую сеть и проще руководить самим процессом дистрибуции, логистики и продажи, ну, и маркетинг. Кстати говоря, на маркетинг, если мы говорим о Жерарде Адриане Хейнекене, он не потратил практически ни гульдена, ну, и ни цента. То есть он всегда считал, что хорошее пиво, которое он варит, более того, именно ему, наверное, мы благодарны, ну, и голландцы должны быть благодарны, что впоследствии именно эль и джин стали напитком для рабочих. А лагер светлый… С.СТИЛЛАВИН:  Это для профессуры. Р.ВАХИДОВ:  Не для профессуры, а напиток для джентльменов, светлое пиво. Так что джентльмены у нас есть буквально… С.СТИЛЛАВИН:  Джентльмены, не отправиться ли нам сегодня в клуб? Рустам Иванович излагает историю Heineken из Голландии, которая обязана своим расцветом, я так понимаю, некими санкциями со стороны немцев в плане импорта пива именно в Голландию. Р.ВАХИДОВ:  Немецкого пива, светлого пива. Потому что после приобретения пивоварни «Стог сена», которая к тому моменту существовала уже 300 лет, молодой Хейнекен варил именно эль. И, на самом деле, доля светлого пива была очень небольшой. Именно ему голландцы должны быть благодарны, что он, в конце концов, сделал лагер одним из самых популярных сортов пива, и он, в конце концов, решил эту задачу. Потому что ведь у него была идея фикс, которой он делился с мамой, что надо людей заставить пить хорошее светлое пиво, для того чтобы… С.СТИЛЛАВИН:  Как же их заставить пить хорошее светлое? Р.ВАХИДОВ:  Ну, во-первых, их необходимо заставить научить пить хорошее светлое пиво, во-вторых, отучить пить ЭЛЬ и джин, чтобы они перестали напиваться. Он считал, что хорошее пиво позволит снизить количество хронических алкоголиков и людей, которые валяются на улицах Амстердама. ВЛАДИК:  Люди все равно валяются. С.СТИЛЛАВИН:  Мне кажется, наркотическая тема прошла именно в том же русле. Р.ВАХИДОВ:  Вы имеете в виду в эти же годы. В общем, в конце концов, действительно начавшаяся франко-прусская война в 1870 году позволила полностью прекратить импорт хорошего немецкого пива на голландский рынок, позволила нарастить объемы производства и продаж. Более того, уже к концу XIX столетия уже 4 пивоварни, которые были объединены под руководством Жерарда Хейнекена, позволяли этой компании быть крупнейшим производителем пива не только в Голландии. Потому что, начиная с 1870-80 годов, они очень активно начали экспансию, во-первых, на рынок бывших колоний Голландии и Нидерландов, во Францию, и уже в конце XIX столетия основным пивом, которое подавали, например, в ресторане Эйфелевой башни, я уж не знаю, вы поднимались на Эйфелеву башню? С.СТИЛЛАВИН:  Я поднимался. Р.ВАХИДОВ:  Есть там ресторан, Сергей Валерьевич? С.СТИЛЛАВИН:  Не помню, не до того было. Страшно. Р.ВАХИДОВ:  В общем, в ресторан Эйфелевой башни были официальным поставщиком хорошего светлого пива, в лучшие рестораны французской столицы, и, в частности, в ресторан, который был расположен на Эйфелевой башне. Что дальше происходит. Технологический прогресс, и все дальнейшее развитие и, давайте так, лидирующие позиции конкретного голландского, нидерландского пивного бренда связаны именно с технологическими инновациями. ВЛАДИК:  Банки? Р.ВАХИДОВ:  Ну, банки появились чуть позднее. Самое главное это, конечно же, дрожжи и процесс пастеризации и охлаждения. Потому что одно из первых предприятий, на котором появилась промышленная система охлаждения, которая позволяла, ну, не заботиться о том, что пиво пропадет в дороге, и увеличить срок хранения этого пива в этой цепочке логистической, были предприятия именно компании Heineken. А вторая история, конечно, связана с появлением дрожжей, потому что Жерард Хейнекен привлек для работы на своих предприятиях ученика Луи Пастера, которому мы обязаны процессом пастеризации. С.СТИЛЛАВИН:  Кипячения? Р.ВАХИДОВ:  Звали его Хартог Эллион. Более того, он 13 лет проработал на предприятии Heineken, и он не только привнес этот процесс пастеризации, давайте так, привел этот процесс в промышленный масштаб в рамках предприятия. Самое главное, что, в конце концов, в 1886 году именно Хартог Эллион вывел определенный штамм дрожжей, который называется «Heineken A», и является самой главной тайной, коммерческой тайной, которая охраняется компанией Heineken до сих пор. ВЛАДИК:  Секретные дрожжи. Р.ВАХИДОВ:  Секретные дрожжи, благодаря которым, собственно говоря, пиво и имеет этот неповторимый вкус. Что касается звезды. Все мы знаем, что… С.СТИЛЛАВИН:  Красной. Р.ВАХИДОВ:  Красная звезда. С.СТИЛЛАВИН:  Это вьетнамская «звезда». Р.ВАХИДОВ:  Нет, это не вьетнамская «звездочка», это не коммунистическая звезда, хотя, на самом деле, и того же Жерарда Хейнекена, и его сына, и его внука очень часто обвиняли в том, что они были, ну, давайте так, как сегодня сказали бы журналисты… С.СТИЛЛАВИН:  Симпатизирующими. Р.ВАХИДОВ:  Не только симпатизирующими. «Красными директорами» на своих предприятиях, заботились о тех людях, которые варили лучшее, и варят до сих пор лучшее… С.СТИЛЛАВИН:  Не давали подохнуть в чане. Р.ВАХИДОВ:  Да, не давали подохнуть с голоду. Что касается красной звезды. На самом деле, никакого символа коммунистического, понятное дело, в этой красной звезде нет. С.СТИЛЛАВИН:  Просто сатанисты. Шутка. Р.ВАХИДОВ:  Пятиконечная звезда. С.СТИЛЛАВИН:  Давайте разберемся. Пять континентов. Р.ВАХИДОВ:  Воздух, вода, огонь, земля и некий магический элемент. Я так понимаю, что этим магическим элементом и являются дрожжи «Heineken А». С.СТИЛЛАВИН:  Ну, эту туфту могут впаривать, а, на самом деле, как? Р.ВАХИДОВ:  Ну, я не знаю, ну, вот так расшифровывают историки эту пятиконечную звезду. Что важно отметить, в принципе, наверное, до 1920-30 годов XX столетия… С.СТИЛЛАВИН:  Ленин пил Heineken? Р.ВАХИДОВ:  Не знаю, Сергей Валерьевич. С.СТИЛЛАВИН:  Со звездой, ему бы кайф был. Р.ВАХИДОВ:  Давайте спросим. Разные заводы, не было общего фирменного стиля, как ни странно. Потому что разные пивоварни входили в объединение Heineken и являлись производственными площадками, и практически у всех производственных площадок были свои этикетки. Допустим, в Роттердаме пиво могло быть с зелено-белой этикеткой, в Амстердаме с красно-белой этикеткой. ВЛАДИК:  Не было стандарта. Р.ВАХИДОВ:  Да, стандарта не было. Это уже стандарт XX столетия, начала XX века. Следующим этапом в конце XIX столетия Жерард Хейнекен уходит из жизни, 7-летий сын его должен вступить в права, а ему учиться. На самом деле, перед семьей стоял трудный выбор – продать компанию… С.СТИЛЛАВИН:  Или не дать мальчику учиться. Р.ВАХИДОВ:  Нет, или нанять хороших менеджеров, которые бы 14-15 лет занимались бы достаточно успешным управлением компании и, в конце концов, передали наследнику уже компанию. Так и произошло. Благодаря, я так понимаю, бабушке, получил маленький Генри хорошее образование, в конце концов, вернулся в компанию, компания опять стала семейной. И следующий этап развития, как ни странно, и экспансии связан с американским «сухим законом». Я уж не знаю, что, в конце концов, происходило локально на американском рынке. ВЛАДИК:  Это в каком году? Т.КЕРБИ:  В 1919. Р.ВАХИДОВ:  И снят он был в 1930-е, по-моему, да? Т.КЕРБИ:  1933. Р.ВАХИДОВ:  Почему пиво Heineken является самым популярным европейским пивным брендом на рынке Соединенных Штатов Америки? Т.КЕРБИ:  Это правда. Р.ВАХИДОВ:  Это правда. С.СТИЛЛАВИН:  Почему? Р.ВАХИДОВ:  Потому что, я не знаю, по каким каналам, но руководитель компании, вот как раз Генри Хейнекен получил информацию о скором снятии «сухого закона», и три танкера, которые были доверху… С.СТИЛЛАВИН:  Именно танкеры или сухогрузы? Р.ВАХИДОВ:  Танкеры. Как сухогруз может преодолеть расстояние между Нидерландами и Соединенными Штатами Америки? С.СТИЛЛАВИН:  Ну, в бутылках. ВЛАДИК:  Еще не хватало стекло везти. Т.КЕРБИ:  Они просто вылили всю нефть. Р.ВАХИДОВ:  Короче, танкеры. Ну, имеется в виду, понятное дело, в бутылках, отправилось пиво в бочках. В общем, компания оказалась самой подготовленной к отмене «сухого закона». И уже на следующий день после отмены «сухого закона» все бары, все магазины, я уж не знаю, все рынки… С.СТИЛЛАВИН:  Все роддома. Р.ВАХИДОВ:  Были забиты пивом Heineken. Это действительно отличный маркетинговый ход, который позволил компании закрепиться. С.СТИЛЛАВИН:  Тим, почему в Америке вместо европейского пива продают мочу? Почему вы разжижаете? Т.КЕРБИ:  Есть официальный ответ, потому что во Второй мировой войне людям надо было привыкать к экономпиву. С.СТИЛЛАВИН:  Ну, так меньше лейте. Т.КЕРБИ:  Хорошо привыкали, а потом после войны все компании думали, можем это всем продавать это ужасное пиво, давай, продолжаем. И поэтому американское пиво это вода и кислота какая-то. С.СТИЛЛАВИН:  Вот, видишь? Р.ВАХИДОВ:  В конце концов, все это позволило компании Heineken стать не только лидером по продажам на американском рынке, а, в целом, на североамериканском рынке, и в той же Мексике, и в той же Канаде, и в Соединенных Штатах Америки. И все это послужило хорошим трамплином для дальнейшей экспансии. Правда, эта экспансия была связана уже не с просто поставкой готового пива, а человек, который пришел вместо Генри Хейнекена на должность руководителя, его уже сын и внук Жерарда Хейнекена, Фредди Хейнекен в 1942 году, он занял должность руководителя компании в возрасте 18 лет. Сначала он возглавлял офис продаж как раз в Соединенных Штатах Америки. Ну, и в 1969 году, значит, дальнейшая экспансия была связана не просто с поставкой хорошего пива, которое было сварено на предприятиях в Голландии, а с открытием уже филиалов и заводов, которые варили это пиво на местах. И, на самом деле, сегодня это 170 стран мира, 70 собственных производств, которые в круглосуточном режиме варят. С.СТИЛЛАВИН:  Ну, а чувака, которого взяли террористы? ВЛАДИК:  Энтони Хопкинса. Р.ВАХИДОВ:  Это в 1983 году было. Это как раз Фредди Хейнекен. ВЛАДИК:  Сынок. Р.ВАХИДОВ:  Это внук уже получается Жерарда, сын Генри. Очень многие эксперты говорят о том, что это был такой маркетинговый ход. Потому что Фредди, который в 1942 году стал руководить компанией, он очень любил маркетинг, огромное количество денег он тратил на продвижение бренда. Человек, который первый потратил полмиллиона гульденов на первую рекламную кампанию, которая была заказана у крупного рекламного агентства. Именно с его приходом в компанию связывают очень многие появление огромного количества рекламных материалов и рекламных контрактов. Пиво Heineken сегодня можно увидеть на огромном количестве спортивных мероприятий, которые транслируются телевизионными каналами. С.СТИЛЛАВИН:  Так, а что же, на самом деле, произошло в 1983? ВЛАДИК:  Ну, ход гениальный, если это он придумал, это просто гениально. Р.ВАХИДОВ:  Украли, я так понимаю, что не помогло ни наличие охраны, ни наличие бронированного лимузина. Впоследствии же он был освобожден, его отпустили и нашли там, в пригороде Амстердама. Но, в общем, все это было связано… С.СТИЛЛАВИН:  Прямо, как Рыбкина нашли на Украине. Р.ВАХИДОВ:  Это было чуть позже. Одним из слоганов, кстати говоря, компании Heineken с приходом как раз Фредди Хейнекена стал «Ваш Хейнекен, сэр». Бюджет на рекламу рос с каждым годом, был прописан определенный процент от доходов, которые компания должна была тратить на маркетинг и на продвижение. Ну, и в 1989 году как раз Фредди, Альфред он же, отошел от дел, был нанят в топ-менеджмент и команда профессионалов, которые до сих пор и руководят компанией. Сегодня компания Heineken остается одним из самых активных рекламодателей. ВЛАДИК:  Их очень много, да. Р.ВАХИДОВ:  Каждый год практически, если мы посмотрим шорт-лист или номинации, в которых компания представлена… С.СТИЛЛАВИН:  Что вы мне рассказываете, я помню те времена, когда пивко можно было рекламировать с утра. Р.ВАХИДОВ:  Компания занимает призовые места на всевозможных рекламных конкурсах. В 1969, как я уже говорил, году компания приобрела своего основного конкурента, который, кстати говоря, на рынке на том же самом в Нидерландах появился, по-моему, на 4 года или на 5 лет позже, это компания Amstel. Ее создали два очень хороших друга, но они были позже, чем Heineken. С.СТИЛЛАВИН:  Ам и Стел. Р.ВАХИДОВ:  Амстел это река, на которой располагалось производство. Сегодня компания Heineken владеет в России несколькими брендами. С.СТИЛЛАВИН:  Например? Р.ВАХИДОВ:  «Жигулевское», например. ВЛАДИК:  Производство в России, скажите? Р.ВАХИДОВ:  Да. С.СТИЛЛАВИН:  А еще кто под ними? Р.ВАХИДОВ:  Группа «ПИТ», ну, помните, более того, компания, которая была приобретена в Санкт-Петербурге, всем хорошо вам известная компания. «Три медведя», «Бочкарев», «Охота». С.СТИЛЛАВИН:  «Бочкарев». Какая ностальгия. «Охота» крепкого, да, понятно. Спасибо, Рустам Иваныч. Р.ВАХИДОВ:  Надеюсь, программа не несла рекламного характера. С.СТИЛЛАВИН:  Не несла.