В России цыплят по осени считают не только на сельском подворье. Тем не менее именно эта поговорка стала отправной точкой нашей беседы с министром сельского хозяйства России Алексеем Васильевичем Гордеевым. Что получилось, на что можно надеяться, чего - опасаться? А может быть, положение настолько устойчиво, что и опасаться ничего не нужно? ГОРДЕЕВ: Вопрос отребует емкого ответа, тем не менее постараюсь набросать основную картину. Во-первых, в этом году в целом в сельском хозяйстве обеспечен рост производства продукции; мы вышли на хороший объем урожая - более восьмидесяти миллионов тонн. Рост производства мяса составил довольно ощутимые цифры, и если брать приоритетные национальные проекты - пятнадцать процентов. Скромнее цифры по молоку, но тоже обеспечен рост. Напомню, что в предыдущие годы, к сожалению, мы сокращали и поголовье, и производство молока; сейчас эти отрасли не только стабилизировались, но отмечен и хороший рост производства. Получше стало положение экономики сельского хозяйства, и по итогам года мы это уже видим. Меньше будет убыточных предприятий, прибыль возрастет примерно в полтора - два раза, наконец-то пошел опережающий рост по сравнению с цифрами в среднем по экономике в области заработной платы: мы перешагнули планку пять тысяч рублей, хотя это пока всего-навсего первые ощутимые шажки. Что не удалось? Наверное, не удалось сделать так, чтобы отечественная продукция была под защитой государства, чтобы осуществлялся здоровый, правильный протекционизм. То есть тенденции повышения цен на продовольственном рынке чувствительны потому, что наше сельское хозяйство все годы реформ, по сути, разрушалось, и сегодня мы начинаем восстанавливать его с довольно низкого уровня, - падение по сравнению с 90-м годом составляло два раза. Конечно, если бы у нас сейчас было процветающее сельское хозяйство и в основном свои продукты питания, то города не ощутили бы роста цен на продукты, связанного с мировыми тенденциями. Что еще можно было бы сказать? Многое удалось в реализации национального проекта. У нас двадцать показателей, за которыми ежемесячно следят; мы смотрим все это по регионам. Практически все показатели будут достигнуты. При этом что показывает двухлетний итог? Мы преодолели моральный упадок на селе, подняли деловую активность, но государственная машина и вся система, которая должна обеспечить отклик сельского населения, всех видов производителей - малых, средних, крупных - на данный момент не готова. Например, кредитование. Примерно пятьсот пятьдесят миллиардов рублей за эти два года было в виде кредитов, инвестиций востребовано селом, и это суммы немалые, особенно по сравнению с тем, что было раньше. С другой стороны, мы видим заявку, то есть потребность, и она составляет три триллиона. Это примерно в пять - шесть раз больше. То есть нужно каким-то образом перенастраивать кредитно-финансовую систему на селе, чтобы на село пришли эти денежные, финансовые ресурсы. И чтобы люди, которые сегодня готовы заниматься сельскохозяйственной деятельностью, по-деловому активные, могли бы эту поддержку получить. Во-вторых, к сожалению, инженерная инфраструктура требует сегодня больших денежных вливаний со стороны государства. Это и дороги, и все, что связано с нормальным качеством жизни любого сельского человека, - это вопросы здравоохранения, образования, культуры и так далее. Третий фактор - и я вынужден это признать - что основными гирями на ногах сельской экономики, да и экономики в целом, является бюрократическая машина по всей своей вертикали. Приведу конкретный пример. Казалось бы, приоритетный национальный проект, контроль со стороны президента и правительства. Казалось бы, решаем общенациональную задачу, делаем благое дело. Так вот, чтобы согласовать, скажем, строительство нового животноводческого объекта, например, коровника, нужно пройти муки ада: получить двадцать с лишним согласований, и везде почему-то тебе ставят палки в колеса. Это похоже на отношение к иностранцам, приехавшим в чужую страну, чтобы вкладывать деньги, а их там не хотят видеть...