Российское общество вступило в полосу неких памятных дат, которые, по мнению не только специалистов-историков, весьма значимы для истории страны. Тему эту мы обсудим с Сергеем Владимировичем Мироненко, директором Государственного архива Российской Федерации. - Закончилась гражданская война; последний корабль ушел из Крыма, и это стало знаком ее окончания. Начало массовых репрессий 37-го года. Связанные с той эпохой события происходят и в наши дни: Верховный суд отказал в реабилитации по политическим мотивам царской семье. Эти темы вызвали массовые обсуждения, при этом мнения высказываются самые разные. Поэтому хотелось бы послушать мнение серьезного историка, как все это отзывается в нашей сегодняшней жизни, могут ли исторические события оказывать долговременное влияние на жизнь общества. МИРОНЕНКО: Тот факт, что исторические события влияют на жизнь сегодняшнюю, для меня просто аксиома, и плохо, если мы в порыве какого-то безудержного движения вперед забываем, что было десять, пятьдесят, девяносто лет назад. Думать, что исторические события прошли и больше не вернутся, с моей точки зрения, неверно. Сегодня мы хороним выдающегося историка Леонида Васильевича Милова; я хотел бы еще раз вернуться к его имени. Он ушел из жизни с выдающимся исследованием "Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса", в котором очень ясно показал, что тенденции, которые проявлялись сто, двести, четыреста лет назад, не прошли даром. Они остаются навечно и, может быть, долго будут нас преследовать. Понимаете, основная мысль его работ, как я это понимаю, - имперские амбиции государства не были подкреплены развитием экономики. Или, вернее, эта экономика, переходившая на военный лад, действовала так: прорубили "окно в Европу", нужно создать регулярную армию, - так мы выколотим из крестьянина (а Россия в XVIII веке была, безусловно, крестьянской страной) последнее. И как здесь не подумать об аналогии с советским периодом: мы - самые-самые, мы откроем человечеству новую эру, мы все отдадим индустриализации. И опять колхозы, опять - выбивание из крестьян последнего. Сейчас вот напряженные дискуссии с нашими украинскими коллегами на тему, что такое голодомор. Конечно, мы понимаем: здесь не было национального признака. Как бы ни было обидно нашим украинским коллегам, которые утверждают, что это был геноцид украинского народа, думаю, любой здравомыслящий человек понимает, что это не было геноцидом по национальному признаку, это был геноцид по социальному признаку. Возможно, украинскому крестьянству досталось больше всех, потому что не были выполнены планы хлебозаготовок, власти считали, что крестьяне утаивали зерно. Приехала комиссия Молотова - Кагановича, заградотряды для тех, кто пытался бежать из голодных мест. Ах, вы не сдали хлеб? Так будем изымать не только хлеб, но и продукты... Но это, конечно, не месть украинскому народу. Столь же тяжело голод 32-33-го года пережили и русские, и казахские крестьяне. А почему голод-то? А потому, что давайте будем делать танки, оружие, говорить о мировом господстве. И так из века в век. И это просто и для психологии тех, кто управляет государством, и для тех, кто в нем живет, и для тех, кто в нем будет жить. Это даром не проходит. Вот девяносто лет двум русским революциям - февральской, которая перевернула страницу самодержавия (а может быть, и не до конца, - это как посмотреть). Иосиф Виссарионович царствовал без малого тридцать лет, сейчас мы видим, что некоторые лихие головы готовы короновать еще одного батюшку-царя, хотя он сам не хочет. Вы же видите, как это делается: чуть ли не в ножки собираются падать: батюшка, не оставь нас, сирых, научи, как быть... Так что, к сожалению, это традиция, въевшаяся в социальную психологию, и переделывается все это очень трудно...