Администрация Дональда Трампа просит у Конгресса еще 70 миллиардов долларов на войну с Ираном. Это вдобавок к 37, которые уже успели в эту топку кинуть. Впрочем, на фоне полуторатриллионного бюджета в планах на следующий год это смотрится полной ерундой. А вместе с ростом трат растут и издержки, и каждая из воюющих сторон пытается громе других заявить, что именно она борется за безопасность судоходства. Тем временем уже две основные торговые артерии мира остаются пережатыми. Как работают эти манипуляции, почему ставки продолжают расти и есть ли вообще выход из этой ситуации, разбирался Александр Ельшевский. Для начала - несколько цифр. С начала войны США уже потратили на военную кампанию против Ирана 37,5 миллиарда долларов. Теперь администрация Дональда Трампа просит Конгресс выделить еще 70 миллиардов в качестве чрезвычайного финансирования. Конгрессу США следует выделять дополнительные бюджетные средства американской армии, а не ВСУ. Об этом заявил министр войны США Пит Хегсет. Выступая на слушаниях в комитете по ассигнованиям сената США, Хегсет подчеркнул, что забота об американцах, а не об украинцах, должна быть приоритетом для Вашингтона. Итого почти 110 миллиардов - за 6 месяцев, перекошенная мировая экономика и две перекрытые торговые артерии. Не считая пустившихся в разнос рынков и цен. Но это никого не смущает, США нанесут решающий удар по объекту, который Иран, предположительно, использует для разработки ядерного оружия, заявил журналистам американский президент Дональд Трамп на встрече с президентом Ливана. Так что новые деньги нужны на боеприпасы, содержание войск и расширение производства высокоточного оружия. Но в самом Конгрессе все громче звучит вопрос: если операция задумывалась как быстрая, почему ей постоянно требуется новое экстренное финансирование? И почему признают все новых убитых и количество жертв только растет, и Вашингтон никак не может окончательно признать, сколько же жизней стоит военная авантюра? И вот здесь начинается самое интересное. Если внимательно слушать заявления всех участников конфликта, можно заметить одну и ту же риторику. Вашингтон говорит, что наносит удары ради обеспечения безопасности международного судоходства. Тегеран утверждает, что защищает собственную экономическую безопасность и право свободно торговать своей нефтью. Хуситы заявляют, что их морская блокада - это всего лишь ответ на блокаду Йемена. Получается парадоксальная ситуация. Каждая сторона уверяет, что борется за безопасность морских перевозок. Но безопасных морских маршрутов становится все меньше. Это - классический пример информационной манипуляции. Одни и те же действия можно назвать защитой свободы судоходства, восстановлением справедливости или агрессией - в зависимости от того, кто рассказывает эту историю. За красивыми формулировками остается простой факт: мировая торговля становится заложником войны. Не менее сложная ситуация складывается и вокруг политических целей конфликта. Когда кампания начиналась, в Вашингтоне рассчитывали на привычный сценарий короткой победоносной войны, которая должна была продемонстрировать силу американского президента и быстро принести политические дивиденды. Но конфликт затянулся. Сегодня даже в американской экспертной среде все чаще говорят уже не о победе, а о возвращении к довоенному положению вещей. Парадокс в том, что даже такой результат Белый дом, скорее всего, попытается представить как собственный успех. Потому что планка ожиданий постепенно опустилась. Если сначала речь шла о радикальном изменении баланса сил на Ближнем Востоке, то теперь все чаще обсуждают куда более скромную цель - просто вернуть свободу судоходства и восстановить статус-кво. Но и у Тегерана пространства для компромисса практически не осталось. Контроль над Ормузским проливом - это уже не просто военный инструмент. Это - главный рычаг давления Ирана на мировую экономику и один из немногих способов компенсировать последствия санкций. Отказаться от него без серьезных политических уступок означало бы признать поражение. Поэтому в конфликт все активнее включаются союзники Тегерана. Хуситы фактически открывают второй фронт на море, создавая угрозу уже не одной, а сразу двум важнейшим транспортным артериям мира. Если Ормуз отвечает за экспорт нефти из Персидского залива, то Баб-эль-Мандеб - за путь к Суэцкому каналу и торговлю между Азией и Европой. Еще несколько месяцев назад мировая логистика могла компенсировать проблемы одного маршрута за счет другого. Сегодня этот запас прочности практически исчезает. Но главный вопрос сейчас даже не в этом. Как вообще парировать все эти угрозы? Военного решения, которое выглядело бы одновременно быстрым, дешевым и эффективным, похоже, просто не существует. Даже американские военные аналитики признают: если ставить задачу не наносить отдельные авиаудары, а действительно лишить Иран возможности контролировать Ормузский пролив, речь пойдет уже не об операции, а о полноценной сухопутной войне. Слушайте в аудиоверсии.