Любовь Матюшина: "У Марка Захарова было парадоксальное мышление, которое он приветствовал и у других. Помню, я во все всматривалась на репетициях, следила, как у него на глазах создавался какой-то образ. Абдулов очень щедр был на выдумки, у него был такой бурный полёт фантазии, на репетиции его остановить было нельзя. И партнеры говорили: "Саша, ну хватит, ну уже устали". А Марк Анатольевич очень к нему прислушивался, потому что там мелькали какие-то жемчужины, которые он выхватывал, как конкистадор у бедного индейца. В спектакле "Плач палача" я играла очень нехорошую даму, маму главной героини, которая ей портила жизнь. И Марк Анатольевич придумал, что у нас будет танец с Абдуловым – он играл такого черного волшебника. А я была категорически против, у меня этот танец никак не связывался. Я ему говорю: "Марк Анатольевич, ну зачем я буду с этим колдуном танцевать? Он же должен со мной что-то сделать – или в лягушку превратить, или в какую-нибудь девочку. А так этот танец ничего не даёт". Только я сказала про это, и нам на следующую репетицию приводят девочку. И когда мы с Абдуловым делали какие-то па, он меня прямо выкидывал в дверь, она закрывалась, потом открывалась, и с этими же словами оттуда выбегала маленькая девочка в моем же костюме и шляпе. Она бежала, говорила мои слова, делала "ля-ля-ля" и убегала". Гость: Любовь Матюшина, заслуженная артистка России. Продолжение разговора