Об авторе сказок, симфоний и карикатур.​ НЕКРАСОВА: Здравствуйте, друзья. С вами мы – путешественники во времени. Я – Екатерина Некрасова и историк Андрей Карташов. Здравствуйте, Андрей Николаевич. КАРТАШОВ: Добрый день, Катя. Здравствуйте, дорогие друзья. НЕКРАСОВА: Ох, вы знаете, так хорошо мы съездили, можно сказать, в прошлый раз, что до сих пор закрываю глаза – и вот эти чарующие звуки вальса, под которые танцевала я на балу, под которые крутила пируэты на сцене (все-таки балериной была как никак). Что нас ждет сегодня? КАРТАШОВ: Катя, все зависит от того, как ты ответишь на мой очень простой вопрос: ты веришь в чудеса? НЕКРАСОВА: Конечно. КАРТАШОВ: А в сказку? НЕКРАСОВА: Безусловно. Разве вы этого еще не поняли? КАРТАШОВ: Да давно, но я так, на всякий случай. А вот серьезно сейчас, сейчас серьезно: а вот в волшебство? НЕКРАСОВА: 100 процентов! КАРТАШОВ: Ты представляешь, 24 января, но только в 1776 году родился человек, которому удалось в реальном мире открыть другой мир – волшебный, чудесный, искрящийся, ослепительный, но, к сожалению, в то же время страшный и ужасающий, и в нем не все так просто. И вот если такое вступление тебя не пугает, то я бы сегодня отправился в мир Эрнста Теодора Амадея Гофмана. НЕКРАСОВА: Я всецело за. Куда отправимся? КАРТАШОВ: Мы будем перемещаться вслед за Гофманом из одного города в другой, в третий, в четвертый, в пятый. Но во всех этих городах, наверное, мне так кажется, мы будем становиться свидетелями на самом деле сказки, на самом деле мы будем видеть волшебство. НЕКРАСОВА: Так же, как видел его он. КАРТАШОВ: Да. Но у меня к тебе, Катя, большая просьба. НЕКРАСОВА: Так. КАРТАШОВ: Может быть, сегодня хотя бы можно я тоже поприсутствую, хотя бы в этом путешествии я обрету плоть и кровь. НЕКРАСОВА: То есть сегодня вы не только кукловод. КАРТАШОВ: Ну и буду с тобой сотоварищем. НЕКРАСОВА: С удовольствием, Андрей Николаевич. Вы заслужили это право. КАРТАШОВ: Вот, спасибо. НЕКРАСОВА: А теперь давайте разберемся, кто мы с вами будем в том времени. КАРТАШОВ: Мы будем с тобой немцы, а еще лучше сказать германцы, а еще лучше сказать – мы будем с тобой прусаки в некоторых случаях, потому что в этот период времени Германия не представляет из себя единого государства, она раздроблена на множество-множество государств, страшно сказать сколько. Но среди них есть и большое государство – это Пруссия, королевство Пруссия. И вот туда-то мы, в общем-то, с тобой сейчас и отправимся. Там, в городе Кенигсберге, родился Гофман. НЕКРАСОВА: Наш соотечественник, можно сказать. КАРТАШОВ: Как и Иммануил Кант оказался россиянином. НЕКРАСОВА: Да, да. КАРТАШОВ: Потому что Кенигсберг – это Калининград. НЕКРАСОВА: Поехали? КАРТАШОВ: Вперед! Катя, осторожно, не уколись, не порежься. НЕКРАСОВА: Ой, подождите… КАРТАШОВ: Я тебя очень прошу, практически умоляю! НЕКРАСОВА: Да, да, да. Потому что тут булавки и иголки. КАРТАШОВ: И ткань очень дорогая. Только мы не портные (ты помнишь, да?) сейчас, мы ученики вот этого господина, который учит нас ремеслу трудному, затейливому: он делает пуговицы. Некоторые из них называются красивым словом дорсетские пуговицы. НЕКРАСОВА: Да что вы? Что это значит? КАРТАШОВ: А это значит – кусочек чего-либо, например, дерева или кости, снаружи обтягивается тканью, и получается очень такая красивая пуговица, которую можно пришить уже, так сказать, на кафтан, на камзол. НЕКРАСОВА: Вот почему вы про ткань говорили. Так, хорошо. КАРТАШОВ: Конечно. НЕКРАСОВА: Так, а где мы вообще сейчас находимся? КАРТАШОВ: Это маленький город Мариенвердер, это современная Польша. А вот дело все в том, что в самом-самом конце 18-го века ситуация была крайне запутанная, ну я не буду утомлять датами, но в 1795 году случилась пренеприятнейшая история для Польского государства – Польша окончательно исчезла с карты Европы. Австрия, Пруссия и Россия в три приема (последний прием – 95-й год) разрезали Польшу, и каждая присоединила к себе какой-то кусок. Поэтому Польши нет. И мы оказались на территории, которая принадлежит Пруссии. НЕКРАСОВА: Западная часть той Польши, которую мы знаем. КАРТАШОВ: Здесь прусские чиновники, прусские законы, прусские деньги. НЕКРАСОВА: И говорим мы? КАРТАШОВ: Ну, вот все зависит от того, кто мы. Если мы с тобой германцы, мы говорим на немецком. А если соответственно поляки – стараемся учить немецкий, но говорим, естественно, на польском... Слушайте в аудиофайле!