Гость программы - Арнольд Константинович Казьмин, главный редактор "Российской философской газеты", член президиума Российского философского общества, первый заместитель генерального директора объединения "Московские учебники и картолитография"... (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) - Вы - инженер по образованию и занимаетесь печатанием книг... КАЗЬМИН: Не только книг; у нас печатаются разные издания. Но само объединения "Московские учебники и картолитография" было ориентировано московским правительством на выпуск книг для московского региона... Наши учебники - продукция некоммерческая: они идут бесплатно по московским школам, но они поступают и в Севастополь, и в русскоязычные школы в бывших союзных республиках. - Книгоиздатели сейчас плачут по поводу падения тиражей, малых оборотов; но ведь, по сути, учебники - высокотиражная продукция... КАЗЬМИН: Не только высокотиражная, но и очень ответственная. Я давно работаю в этой области, хотя начинал еще в начале 70-х в "Красной звезде", где проработал лет восемнадцать. Потом я был начальником Центральной типографии Министерства обороны, затем - заместителем начальника управления Военного издательства. В подчинении этого издательства тогда находились типографии в каждой из столиц союзных республик. - Полагаю, что там дело с отчетностью, аккуратностью, секретностью, но, главное, - с качеством выпускаемой продукции было поставлено очень хорошо... То, что у нас тогда делалось для армии, делалось с максимальным тщанием и отбраковывалось товарищами военпредами вполне жестко. Вы и сейчас могли бы продолжать заниматься полиграфией на высоком уровне, но познакомились мы с вами на некоей философской базе и общности интересов... Как вы пришли в философию? Народ всегда интересует, откуда берутся философы. Не с философского же факультета!.. КАЗЬМИН: Трудно найти четкое определение момента, когда вдруг я начал задумываться, что существуют некие отношения в обществе, результата от взаимодействия которых иногда трудно ожидать: готовишься к чему-то, но события вдруг свершаются с точностью до наоборот. И когда накапливается критическая масса подобных прецедентов, приходит некое понимание этих процессов... Я сейчас уже не помню ни историю КПСС, ни диамат, но помню, как неожиданно пришло понимание, что есть некий иной уровень осмысливания жизни. А, кроме того, книги - это и есть начальный уровень философии, - не зря, скажем, на Западе считают русскими философами Достоевского, Толстого. И это правильно, потому что хотя сегодня у всех на устах экономический и финансовый кризис, для меня абсолютно ясно, что это - кризис философии. И то, что случилось с Россией в последние годы, во многом результат того торможения, которое испытывала философия как наука в советское время. И если Достоевского интересовали моменты, связанные с индивидуальностью человеческого мышления, то в советское время это было обрублено: там было совершенно понятно, куда идти и к чему в итоге придешь... Эти итоги мы сейчас расхлебываем... - Как вы относитесь к цитате из Ленина (а Ленин был весь разобран на цитаты):"Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело состоит в том, чтобы переделать его"? Полагаете ли вы, что советская философия, которая практически отсутствовала, способствовала тому, что все рухнуло, впало в кризис? Но ведь, наверное, все-таки не она стала причиной кризиса: философия - это осмысление мира, нечто вторичное... А причина - банальные шкурные интересы, о чем, кстати, писал Лев Толстой, который полагал, что делать все надо по уму, по справедливости да по совести, - тогда и получится настоящая философия... КАЗЬМИН: Как раз первое, о чем я задумался, - как это: делать по справедливости? И первое, что стал читать, - это Гегель. А у него есть прямой ответ: справедливость - это устройство нравственной жизни в государстве...